я попробую установить негласное наблюдение… Я понял твои опасения, но их не разделяю, — слегка пожимает плечами Никита. — Вот только все равно попробую. Моих полномочий хватит.

— А если его все же уничтожат?

— Тогда мы будем точно знать, что это было покушение, и тогда будем поднимать все его контакты за долгое время. Не переживай, Макс, у нас хороший опыт следования за хлебными крошками.

— Смотри сам, — пожимаю плечами. — Вообще, я ведь целителю правду сказал — это ваша служба, по идее, должна быть заинтересована в расследовании. Я-то и так знаю, что все время под ударом нахожусь. И как видишь, все время готов. Вообще, смешно. Во время моего военного вояжа я себя чувствовал в безопасности значительно больше, чем в центре столицы. За пару дней это уже второе очевидное покушение.

— А были неочевидные? — удивляется Никита. — Мне Марат ничего не передавал.

— Были, — мельком бросаю взгляд на Прозоровскую. — Но вообще, я вам хотел не хлебных крошек насыпать, а буквально каравай предложить. Теперь, правда, очевидно, не получится. — качаю головой.

— Ладно. Тебя я понял, — серьезно задумывается безопасник. — Подождём пару дней, придется отложить разговор. Но пост я все же поставлю.

— Вот точно, хуже не будет, — соглашаюсь с молодым менталистом.

Никита откланивается и уходит.

— У тебя своеобразные знакомые, — констатирует Прозоровская.

— Ну а то ты не знаешь. И в Смоленске-2 такие же знакомые были. Я же теперь всё время под колпаком у них, — пожимаю плечами. — Кофе?

— Нет. — слегка сбивается с мысли девушка. Поправляется. — Не сейчас. Мне уже бежать надо. Но да, зачем я тебя сегодня с утра ещё искала? — резко переводит тему Ольга. — Предлагаю на обед собраться маленькой, но почти знакомой друг с другом компанией.

— Я всегда за. Какую компанию ты имеешь в виду? — удивляюсь.

— Ну, как куратор группы, я исхожу из интересов группы, так что обязательно будут твои родовичи. Те, что новички, и те, что в нашей группе. А вот девчонки — если придут, значит придут.

— Хорошо, — киваю. Совместить обед и необходимую встречу — идея отличная.

Ольга довольно кивает, и через несколько секунд я остаюсь один.

Отлично. Давно нужно поработать.

Глава 39

Да, с этими неожиданными поворотами весь мой план на сегодня ушёл в никуда. Может хотя бы часть его ещё успеваю зацепить. До обеда два с половиной часа. Так что решаю немного поменять местами мастерскую и библиотеку. Всё-таки за три часа почти все тексты, которые мне нужны для нормального восприятия книги некроманта, спокойно смогу как минимум отсканировать себе в пространство. Осознать, наверное вряд ли, но перевести хотя бы в информационный материал успею. Всё-таки они мне важнее, чем эксперименты с ньямалем.

Эксперименты с металлом можно провести и в другое время, в параллель как раз осознавая необходимые тексты. Все же там работы учебной поменьше.

Продумано — сделано. Собственно, именно этим я и занимаюсь — буквально исчезаю из общего пространства. Причём даже физически. Включаю «скрыт» на максимум и ухожу в библиотеку. Переговорник сейчас тоже смысла нет держать, поэтому оставляю его в своей комнате, по пути.

В очередной раз поражаюсь выделенному мне помещению и тому, что за эти две недели никто его так и не занял. Да, выделяют мне ту же самую систему комнат, как и в прошлый раз. Только теперь, скорее всего, ими воспользуюсь — как минимум сегодня, пока жду разговор с Каляевым.

Оставляю в комнате переговорник, поднимаюсь на пару этажей в библиотеку.

В отличие от предыдущего запроса, когда мне отказали с большинством книг в момент изучения дневника Останина, сейчас запрос включает довольно обычные и общеупотребительные книги по магии. Другое дело, что они все на латыни и очень старые, поэтому работать с ними мне придётся именно здесь. Сам ничего не переношу — слишком старые книги. Монструозные тома привозят на тележке.

Одной — две сотни лет, второй — чуть меньше, но примерно в тех же временных рамках. Причем это уже перепись более старых книг. Тем лет под триста ил даже побольше. Старый язык, готический шрифт. Огромные инкунабулы с иллюстрациями из тонко обработанной кожи. Надеюсь, всё-таки обычных животных. Хорошо ещё, что каждая страница закрыта прочнейшей плёнкой и никакого книжного запаха здесь нет. Но, скорее всего, именно поэтому мне и позволяют с ними работать. Какая бы это ни была историческая редкость, но защищены они очень неплохо. Ни случайно, ни даже специально повредить книги просто не получится.

Погружаюсь в сканирование своеобразного памятника литературы и с некоторым удивлением обнаруживаю, что примерно процентов сорок текста уже сейчас понимаю. Да, специфические термины, сложные рассуждения — ещё пока не моё, но некую общую идею воспринимаю практически на лету. Неплохой результат поглощения латыни.

Слегка порадовавшись, возвращаюсь к сканированию.

Старые книги. Почти весь текст, с небольшими красивыми оформлениями первой буквы или даже первого слова на странице. Ещё приходится обращать внимание на само оформление, потому что в нём тоже может оказаться определённая информация, как оказывается. Поэтому большую часть книги скорее не перевожу, а буквально фотографирую. Делаю копию в своём разуме.

То же делаю и со встречными редкими чертежами — разбираться буду позже.

Тома толстые, чуть ли не в пару ладоней толщиной, и очень широкие. С деревянными обложками. Так что переворачивать тяжелые страницы приходится аккуратно и медленно.

Результат меня устраивает — в моём пространстве эти тексты довольно неплохо сохраняются. Да и разъединить я их могу в своем разуме, условно говоря, на отдельные главы, на отдельные листки и чертежи. Соответственно, и доступ у меня к большей информации, словно мозаикой складывающейся у меня в разуме.

Параллельно другой поток успешно изучает язык — стараюсь перевести то, что заношу в свою память. Работа более кропотливая, но, кажется, она ещё и в параллель неплохо прокачивает мою латынь. Для работы беру и словарики, причём разные. Толковый мне тоже оказывается нужен, причем как бы не чаще обычного для перевода.

И вот тут работа начинает, словно складываться сама с собой, поскольку теперь слова-понятия умудряются вытаскивать из моей памяти быстрые ассоциации. А уже через них, и язык из памяти того менталиста начинает качаться и восприниматься значительно быстрее. Всё же контекстный подход даёт преимущество.

Ещё большее преимущество даёт, конечно же, сама возможность подобного обучения.

Хорошо ещё, что эти книги артефактами не оказываются, и информация у них ровно такая же — как до прочтения, так и после. Книги не меняются, а то опыт уже был. Но в них нет магии, кроме