Сойер поставил контейнер на стол, откинул крышку. Внутри шесть стеклянных пробирок с резиновыми пробками и бумажными бирками, в каждой образцы тканей в формалине, бледно-розовые, и два флакона с жидкостью, кровь и моча.

— Мне нужно забрать все, — сказал я. — Официальное изъятие, протокол, две подписи.

— Составим. — Сойер достал из кармана халата бланк, начал заполнять, дата, номер дела, перечень образцов, имя изымающего агента. — Куда повезете?

— Джорджтаунский медицинский центр. Фармакологическая лаборатория доктора Стэнфорда. Радиоиммунологический анализ на сердечные гликозиды.

Сойер остановился, не дописав строчку. Поднял голову.

— Стэнфорд? Уильям Стэнфорд? Я читал статью в «Джорнэл оф Форенсик Сайенсиз». Метод определения дигоксина в тканях по антителам… — Он посмотрел на меня с новым выражением. — Агент Митчелл, если Стэнфорд обнаружит гликозиды в тканях Уэстона, это будет первый задокументированный случай диагностики отравления дигитоксином в судебной практике. Первый.

— Возможно.

— Можно я поеду с вами?

Я не ожидал этого. Посмотрел на Сойера, молодого, рыжего, с горящими глазами, и увидел то, что узнавал безошибочно: голод. Не карьерный, не тщеславный. Профессиональный голод человека, понимающего, что стоит на пороге чего-то нового, и не желающего упустить момент.

— Поехали, — сказал я.

Джорджтаунский университет, кампус на холме над Потомаком, готические башни, красный кирпич, плющ на стенах. Медицинский центр находился в отдельном корпусе на юго-западной стороне, современный, бетон и стекло, построенный в шестидесятых. Фармакологическая лаборатория на третьем этаже, крыло «Б», дверь с табличкой «Уильям Дж. Стэнфорд, доктор фармакологии, профессор».

Чен позвонил заранее, и Стэнфорд нас ждал. Невысокий мужчина лет пятидесяти, лысеющий, с аккуратной бородкой и внимательными карими глазами за очками в золотой оправе.

Белый халат, под ним твидовый пиджак с кожаными заплатами на локтях, университетский профессор до мозга костей, из тех, кто живет в лаборатории и ходит домой только спать. На столе стопки научных журналов, россыпь пробирок в штативах, три микроскопа разных размеров и бронзовый бюст Парацельса, маленький, дюймов шесть высотой, используемый как пресс-папье.

— Агент Митчелл? — Рукопожатие мягкое, профессорское. — Ваш коллега Чен объяснил ситуацию по телефону. Возможное отравление дигитоксином, три недели после смерти. Интересный случай.

— Интересный одно слово. Доказуемый совсем другое. Можете определить дигитоксин в этих образцах?

Стэнфорд взял контейнер, поставил на лабораторный стол. Откинул крышку, осмотрел пробирки, прочитал бирки. Взял одну, с образцом печени, поднял к свету, покрутил.

— Три недели в формалине. — Он поставил пробирку обратно. — Дигитоксин вещество относительно устойчивое, не разлагается так быстро, как некоторые другие гликозиды. В печени накапливается при метаболизме, концентрация там максимальная. Если доза достаточно большая, чтобы вызвать смерть, следы сохраняются до шести-восьми недель в фиксированных тканях. Три недели вполне в пределах.

— Метод?

Стэнфорд прошел к другому столу, на котором стоял прибор, непохожий ни на один из тех, что я видел в лаборатории Чена. Прямоугольный корпус серого металла, размером с большую пишущую машинку, с круглым колодцем для пробирок в центре и панелью с циферблатами и переключателями. На корпусе этикетка: «Баумэн РИА-100. Радиоиммуноанализатор.»

— Радиоиммунологический анализ, — сказал Стэнфорд, — основан на конкуренции. У меня есть антитела к дигитоксину, специфические белки, реагирующие только на это вещество и ни на что другое. Плюс радиоактивная метка, дигитоксин, помеченный тритием, слабым радиоизотопом водорода. Я смешиваю экстракт из образца ткани с мечеными антителами. Если в ткани есть дигитоксин, он конкурирует с меченым за связывание с антителами. Чем больше дигитоксина в образце, тем меньше радиоактивного связывается. Измеряю радиоактивность, и получаю концентрацию. Точность до нанограммов.

— Сколько времени?

— Экстракция займет час. Инкубация с антителами еще четыре часа. Измерение будет тридцать минут. Итого к вечеру.

— Сегодня?

Стэнфорд посмотрел на часы, потом на контейнер с образцами, потом на меня.

— Если начну сейчас, результат будет к семи вечера. У меня в пять лекция для аспирантов, но, — он снял пиджак, повесил на спинку стула и закатал рукава халата, — лекцию перенесу. Такие случаи попадаются не каждый день.

Сойер стоял у стены, блокнот в руке, и записывал каждое слово Стэнфорда мелким торопливым почерком. Глаза горели.

— Доктор Стэнфорд, — сказал он, — могу я остаться и наблюдать за процедурой?

Стэнфорд посмотрел на него, потом на меня.

— Патологоанатом?

— Доктор Грегори Сойер, морг округа Колумбия. Я проводил вскрытие Уэстона.

— Оставайтесь. Лишняя пара глаз не повредит. — Стэнфорд надел латексные перчатки, открыл вытяжной шкаф. — А вы, агент Митчелл? Ждете или уезжаете?

— Я тоже останусь. Я знаете ли, интересуюсь криминалистикой. Хотя у меня есть работа в городе.

— К семи будет готово. Если повезет, — Стэнфорд извлек пробирку с образцом печени и поставил в штатив, — если повезет, к семи вечера мы будем знать, умер ваш лоббист от инфаркта или ему помогли.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Криминалист 5