– Кажется, я знаю, где мы, – сказала Хенна. – Точно! Вон белеет харадановая гряда. С самой высокой скалы виден Селихен. Мы с Эданом часто тут охотились и всегда поднимались на эту вершину, чтобы посмотреть на наш замок… Если он действительно тут, то, может, он всё-таки не собирается приносить себя в жертву? Вуурды тут не водятся…

– Зато тут много хаулл, – нахмурилась Изабелла. – И сейчас период ахмара.

– Ты думаешь… – ожившее было лицо Хенны помертвело вновь. – Сельхенвурды никогда не приносили себя в жертву таким способом.

– Ну так если другого способа не осталось, – язвительно отозвался Дигималис. – Это же всё равно жертва богине, а жертва Вуурдане никогда не бывает напрасной. Чем больше богиня взяла, тем щедрее потом одарит.

Илана заметила, как Гай тихонько пихнул молодого воина в бок. Дигималис недолюбливал сестру Эдана, и мало кто упрекнул бы его за это, но сейчас он явно перегибал палку. Илана и врагу бы не пожелала оказаться сейчас на месте Хенны.

На одном из оледеневших стволов она сделала зеркало и снова вызвала в нём образ Эдана. И тут же почувствовала, что он где-то близко. Илана поднесла к зеркалу осколок линдимина, и вырвавшийся из него голубоватый луч изменил изображение. Теперь это был не просто портрет Эдана Сельхенвурда. Свет давно погибшего солнца словно превратился в луч голопроектора, показывающего фрагмент документального фильма, который одновременно снимался и демонстрировался. Лицо Эдана от бледности казалось полупрозрачным, глаза были закрыты, голова склонилась к плечу. Усилием воли, от которого тут же разболелось всё тело, Илана стала отодвигать изображение юноши, увеличивая обзор. Голый по пояс Эдан стоял на мощной ветке, прижавшись спиной к стволу дерева. Его руки были подняты и разведены в стороны. Видимо, поначалу он держался за ветви. Теперь его пальцы бессильно разжались, но руки так и остались раскинутыми, поскольку их оплели и прочно привязали к ветвям дерева белые волокна ахмы. Эдан напоминал распятого Христа. У него даже рана была на правом боку, только не от удара копьём, а оттого, что хищные волокна в этом месте слишком глубоко проникли под кожу. Эти волокна уже оплели почти всё его тело и жадно прильнули к обнажённым участкам, словно тонкие, белые пиявки. Некоторые из них покраснели, и даже ствол дерева из синего стал лиловым. Эдан был ещё жив – его веки слегка дрожали.

– Нет… – прошептала Хенна.

– Где он, Илана? – выхватывая из-за пояса свой пистолет, спросила Изабелла. Она была почти так же бледна, как и её возлюбленный в магическом зеркале, но исполнена решимости. – Где это проклятое дерево? Я знаю, ахма очень прочна, но я сумею осторожно и быстро разрезать её микролазером.

– Жаль, что вуурдов оставили в посёлке, – проворчала Лилиана, всем своим видом выражая презрение к ревностному соблюдению обрядов, давно утративших свой смысл, а точнее, никогда его и не имевших. – Они бы мигом Эдана нашли.

– Это точно, – хмуро согласился Келли, который был тут со всей своей Кошачьей бандой.

Ангиеры никогда не брали с собой в святилище Вуурданы ручных вуурдов – дабы не раздражать богиню, лишний раз напоминая ей, что её священные звери, рождённые для свободной жизни в диком лесу, служат людям.

– Мы и сами его быстро найдём, – заверил Лилиану Герен. – Я знаю эту рощу, она невелика. Может, это дерево совсем близко. Сейчас разобьёмся на группы…

– Подождите, – перебила Илана. – Я попробую найти его при помощи зеркала.

Может, это дерево действительно было совсем близко. Может, они бы и быстро его нашли, но на это бы всё равно ушло время, которого у Эдана явно осталось мало.

Илана снова направила на зеркало луч «солнечного осколка» и ещё больше увеличила обзор. Этот лёд всё же подчинялся ей, причём всё более охотно. Правда, у неё было такое чувство, что в уплату за это он высасывает из неё последние силы. Теперь стало видно не только всё дерево целиком, но и зимний лишайник, растущий у его корней. Теперь, когда Илана видела точное изображение целого участок рощи, совершить переход было легче.

– Следуйте за мной!

Илана открыла врата, и отряд оказался на небольшой поляне перед высокой хауллой. Увидеть Эдана отсюда, снизу, было невозможно – кроны хаулл высоко над землёй. Взобраться на хауллу в общем-то нетрудно, поскольку ствол любой из них изобилует наростами, глубокими трещинами в коре и к тому же его всегда густо оплетают лианы. Наверное, Эдану было нетрудно залезть на это дерево, чтобы принести себя в жертву богине, но тем, кто решил его спасти, не удавалось подняться даже на два метра. Дерево перерождалось. Большая часть ствола и оплетавшие её лианы стали ледяными и очень скользкими. Огромная хаулла леденела на глазах.

– Почему ты так жестока, Вуурдана?! – закричала Хенна, в отчаянии молотя кулаками по гладкому синеватому стволу. – Он согласился отдать тебе жизнь! Он поит своей кровью твоё священное дерево, а ты всё равно позволяешь злой магии губить лес! Раз эта жертва напрасна, верни нам его! Не дай ему умереть!

– Большинство жертв напрасны, – вздохнул Пит Уотсон. – Если не все… Илана, что ты делаешь?

– Ковёр-самолёт. Сейчас мы поднимемся и снимем его оттуда.

Вскоре ближайший сугроб превратился в летающую ледяную платформу. Илана, Изабелла и Томас поднялись на ней туда, где крепкие волокнистые путы ахмы удерживали поникшего Эдана в стоячем положении. Он был без сознания, а волокна умирающего дерева продолжали высасывать из него кровь. Илана принялась осторожно, чтобы не поранить юношу, перерезать кровожадные нити своим ледяным ножом. Королева, желая ускорить процесс спасения, действовала лазером – разрезала волокна там, где они соприкасались не с телом Эдана, а со стволом.

– Не дерево, а вампир, – поморщился Дэнни Браундер, когда бесчувственного Эдана спустили вниз. – Эти нити присосались к нему, как пиявки! Как их отодрать?

– Хорошо, что лицо не тронули, – сказал Герен. – А отдирать их не надо – они больше не сосут. Их оторвали от дерева, так что скоро они умрут, и мы легко избавим от них Эдана. Ну как, Лилиана, есть пульс?

Девушка кивнула, продолжая держать Эдана за левое запястье. Другой его рукой завладела Изабелла. Хенна молчала, стоя над братом и словно бы не решаясь к нему прикоснуться.

– Ему нужна кровь, – хриплым от волнения голосом произнесла