сильно рискнул, опираясь на одно-единственное анонимное письмо, и теперь все те доводы, что я сам приводил в пользу риска, оказались под вопросом. Вот ведь как бывает.

Но гораздо больше вопросов вызывал образец оружия, который я держал в руках. Внешне это был не «Доминант», но нечто очень похожее по конструкции: миниатюрный легкий пулемет без ленты, с длинным магазином в передней части, коротким стволом и откидным прикладом. Выглядел он неказисто, но малый вес и сравнительно большой боезапас, а также способность стрелять очередью вызывали мой сильнейший интерес. «Доминанты» походили на пистолеты, но являлись скорее пулеметами, а это оружие старалось походить на пулемет, но напоминало скорее пистолет.

– Старшему офицеру Дорэ нужна помощь целителя, – сказал я, выходя под теплый ливень, когда к карете подъехали грузовики с солдатами и медиками. – Немедленно зачистить территорию, убрать все трупы и следы крови. Внутри находится пленник, которого следует допросить, это боевой маг, так что соблюдайте особую осторожность. Вот этот предмет немедленно передать Карнифару эл’Файенфасу, пусть изучит и даст заключение.

– Будет исполнено, тан старший дознаватель! – отозвался Жнец, принимая оружие.

Даже для служителей Имперры Шадал эл’Харэн оставался лишь высокопоставленным оперативником под прикрытием, только высшие чины организации знали, что Великий Дознаватель работает в поле.

О том, куда везти добычу, вопрос не стоял – я хотел лично побеседовать с девочкой и первым узнать, кто она такая, откуда взялась и почему винтеррейкцы приставили к ней небольшую армию для охраны. Окружными путями по заливаемым дождем улицам Арадона мы добрались до Карильи, где нас выбежала встречать Мелинда с зонтом.

– С возвращением, митан!

– Немедленно подготовь гостевую спальню, – распорядилась Себастина.

– Всенепременно, но сначала, митан…

– Сюрприз! – воскликнула Бельмере, когда мы вошли в прихожую. – Я никуда не уплыла!

– И почему же? – опешил я, но тут же исправился: – То бишь нет в мире тэнкриса более счастливого, нежели я сейчас, но, сердце мое…

– Бри, к нам пришла буря, в такую погоду из порта лучше не выходить.

– А что с международной эскадрой? Она же где-то в Дарокловом заливе?

– Стоит на очень тяжелых якорях с очень толстыми цепями, не волнуйся, – отмахнулась жена. – Лучше скажи мне – кто эта девочка?

– Это? А это залог моего превосходства в борьбе с винтеррейкцами, если верить анонимному письму. Очень хочется ему верить – ведь иначе получится, что мы сегодня едва не лишились своих голов понапрасну.

Гостью унесли наверх, дабы она могла отлежаться, а мне пришлось обстоятельно поведать жене о приключениях дня минувшего за чашечкой чая. Конечно, некоторые острые углы я сгладил, но откровенно врать не стал.

– И часто у тебя бывают погони-перестрелки на мотоциклетах?

– Не чаще трех раз в месяц, прелесть.

– Как же скучно я живу. Мне, чтобы кого повесить, нужно сначала седмицу за ним гоняться от острова к острову, а на тебя вражье мясо само лезет.

– У всякой работы есть свои маленькие дополнительные прелести, – улыбнулся я, притворяясь, будто не замечал, какая тревога ею владела. Шутки шутками, разговоры разговорами, но она дорожила моей сохранностью не меньше, чем я ее.

Вошла Себастина в новом костюме, а за ней появилась девочка, которую я немалой кровью отбил у винтеррейкцев. Подросток лет тринадцати-четырнадцати, длинная челка иссиня-черных волос, чепчик, еще не вышедший из моды в Винтеррейке, неброское дорожное платье. Кукла осталась в залитой кровью карете.

– Вижу, вы оправились, юная зеньорита. Очень рад. Выпьете с нами чаю? Сладости домашние, таких вы еще никогда не пробовали, даю слово.

– Наверное, сначала следует кое-что разъяснить, дабы впредь избежать большей неловкости, – сказала она, распуская завязки под подбородком и снимая чепчик, а потом освобождая и волну длинных волос. – Видите ли, я не девочка, я мальчик, и как сообщила мне матушка, тан, я – ваш сын.

Челка перестала скрывать лицо, и на нас с Бельмере взглянула пара рубиновых глаз.

– Силана всевеликая, – прошептала жена и бессильно обмякла на стуле.

– Себастина, приведи ее в чувство, пожалуйста. – Я неспешно подошел к мальчику и внимательно посмотрел в его удивительно красивое лицо с тонкими чертами. – Как ваше имя, юный тан?

– Эзмерок. Матушка зовет меня Эзме.

– Очень приятно, Эзмерок. Вы знаете, как меня зовут?

– Нет, увы.

– Как так?

– Матушка сообщила, что по прибытии в Арадон я буду спасен из лап врагов моим отцом. Но она никогда не говорила мне, кто мой отец, так что, возможно, мое предыдущее заявление было поспешным.

– Кхм, что ж. Мое имя Бриан, и, думаю, ваша матушка имела в виду именно меня. К сожалению, в этом доме нет мужской одежды вашего размера, а портного пока что никак невозможно пригласить. Вы не будете против, если моя служанка снимет ваши мерки и отправится в лавку готового платья? Это, конечно, вульгарно, но большего предложить пока не могу.

– Предложение более чем щедрое, мой тан, я очень вам благодарен.

Мальчик отправился с Мелиндой, а я вернулся к жене, которая только-только пришла в себя. Она немедленно захотела вновь увидеть нашего гостя, и волнение столь сильно овладело ею, что чуть не пришлось применить Голос для успокоения.

Уже вечером, после ужина, мы втроем пили чай в библиотеке, и Бельмере не сводила с Эзмерока глаз. Мальчик отвечал на вопросы.

Он родился в первый год нового тысячелетия далеко на юге Мескийской империи, и с тех времен вся жизнь его была одним сплошным путешествием, если не сказать – бегством. Эзмерок, сколько помнил себя, постоянно переезжал, запоминал новые имена и новые биографии. Порой он был мальчиком, как полагалось, а порой притворялся девочкой, что получалось у него блестяще благодаря удивительной даже для тэнкриса красоте и актерскому таланту.

– Мы всегда от кого-то прятались, – говорил Эзмерок, откусывая скромные кусочки от рахат-лукума. – Матушка говорила, что некто злой постоянно ищет ее, и если найдет, я стану круглым сиротой. В те времена она не рассказывала о вас, тан эл’Мориа, я лишь однажды спросил, кто мой отец, но матушка сказала, что это был очень хороший и добрый тэнкрис, которого больше нет. Она попросила впредь не спрашивать об этом, и я послушался…

Бельмере едва слышно всхлипнула.

Примерно полгода назад их настигли люди тарцарской разведки. Эзмерок и его мать как раз переехали на остров Йали, крохотный осколок суши близ тарцарского побережья. Они едва успели обустроиться, как были схвачены. Через некоторое время мать покинула сына, и впредь он общался с ней исключительно посредством переписки, которую, несомненно, читали надсмотрщики.

– Вы были в тюрьме? – ужаснулась Бель.

– Можно и так сказать, – ответил мальчик, – я находился под домашним арестом в обычном доме. Со мной хорошо обращались, но выпускали только в маленький сад.

Через два месяца Эзмерока