– Пока всеми любимый народный планетатор «Чемпион» думает и гадает останавливать ли игры, которые по факту нашего присутствия тут на основной разгонной траектории уже не могут продолжаться, планета заливается кровью! … У меня лишь только один вопрос к его марсианскому величеству сколько еще смертей должно произойти, чтобы Меркури би-Нова наконец соизволил достать свою симпатичное личико из задницы и принять волевое решение!? Может он ждет, когда кто-то из его обидчиков тут в игре на полной скорости врежется в нас, чтобы погиб уважаемый офицер Звездного Патруля и не менее уважаемый хронограф, а!?

Меркури замер, не моргая поглядывая на экран. Прямо оттуда на него смотрело лицо с тем самым застывшим вопросом, явно наигранным для предания большего эмоционального окраса, как и всегда в таких случаях у ГЛТК. «Вот же, змеи! Вырву все ваши жала!». Он снова вернулся к Гельмуту, проигнорировав вопрос от хронографа до времени:

– Гельмут, молчаливая ты морда, у тебя есть идеи, что делать!?

Его голос звучал теперь предательски гнусно и напугано.

– Да, сэр. Запросите рейтинг доверия… Хронографы на политических шоу, как у Айзека, всегда ведут его и демонстрируют – все так же спокойно пояснил зам.

И тут Меркури снова переключился на экран с Айзеком и заметил яркий красочный чарт, где были в объеме и с анимацией, будто живые, изображены различные персонажи, один из которых, но внизу таблицы, уж больно напоминал его самого. Глаза Меркури поднялись в топ, и там, повыше в рейтинге, шла та самая голубоглазая террористка. Рейтинг доверия многомиллионной по большей части фанатично настроенной к самому Меркури аудитории постоянно менялся, но стремительно падал напротив его персоны и так же стремительно рос напротив этой Тины. «Да ладно! Она же не космо-гонщица, а так, волонтерка из Марса! Вы чего!?». Про рейтинг на самой красной планете и говорить было нечего.

– Гельмут, ты ж знаешь, если меня снимут, то голова полетит и у тебя! – принялся Меркури за угрозы своему заместителю.

– Сэр, окно возможностей сужается с каждой минутой! Нужно перетащить эту девушку на свою сторону любой ценой! … Вы спрашивали про идеи!? Так это, вот, она и есть!

Меркури задумался, затем буркнул что-то и отключился. В его голове созрел план действий.

Тина теперь уже вместо главной зачинщицы и террористки медленно и верно превращалась в звезду некоего политического шоу. Как произошла сия метаморфоза Берримор и сам не понял. Были ли моральные угрызения у преступницы Берри не знал. Вдобавок теперь внезапно вместо бандита она, вдруг, оказалась еще и жертвой. Это на большую голову Берри вообще никак не налезало. Планетатор Меркури выглядел теперь в глазах собственной общественности совсем ужасно и намного хуже этой Тины. Зато «Чемпион» определенно сделал выводы и шел на уступки.

– Тина, ты молодец! – обратился к ней Айзек, сделав паузу в шоу.

– Иди ты! – вмешался молчавший до этого и не отсвечивающий на экране Берри. – С каких это пор террорист стал молодцом!? Хотя чему я удивляюсь!

Он всем своим видом давал понять, что думал обо всех этих лайф-шоу хронографов. Айзек лишь снисходительно улыбнулся Берри и пояснил:

– Ой, не будь таким манерным! Общее доброе дело делаем! Просто тебе завидно, что мы из ГЛТК знаем, как оформить все в лучшем виде! Как из шлака и дерьма вытащить самородок!

– Да ну!

– Конечно! … Посуди сам, Берри. Ну прилетит сюда твоя группа захвата. Ну, освободит она нас от этой бедной девочки, и что? Кому от этого станет лучше? Проблема же не решится, а?

Айзек был убедителен. На последнем вопросе он специально повернулся к Тине, которая и бластер уже не держала в руках, а стояла уперевшись к стенке в весьма милой и фотогеничной позе и посматривала на них по-доброму как бы со стороны. Девушка кивнула, соглашаясь с хронографом.

– Вот! И Тина со мной согласна! … Ну и пусть у нее преступные методы для достижения цели, но ведь сама цель благородна, а!? Ведь она – молодец! Она – наш герой, а не этот зажравшийся от собственной власти и безнаказанности гонщик-планетатор!

Берри покривил лицом и покачал головой, не желая все это слушать. Он уважал любую официальную власть, потому что та в его понимания не могла быть, ни хорошей, ни плохой. Она была выбранной тем самым народом, которая и руководила им. В его понимания слова «плохая» или «хорошая» были в принципе некорректны. Власть могла быть заслуженной или незаслуженной, официально-избранной или захваченной, отжатой. На Марсе по его мнению с действующей властью в целом все было в порядке, потому что Меркури был признан народом и одобрен Би-Проксимой. А по другому быть не могло. Фамилия «би-Нова» с приставкой «би» входила в тот самый неприкасаемый пул тех самых героических фамилий, которые отстояли первую колонию вне солнечной системы для остальных людей. Сам Берри не питал какого-то особенного восторга насчет возвышенности всех этих «би», да и Меркури с его ручным правительством откровенно не поддерживал все из-за того же кризиса беженцев, но уважал выбор марсиан и не считал правильным унижать планетатора Меркури на всю Галактику да и еще таким наглым способом передергивания фактов.

– Ты мне завидуешь, Берри. Вот увидишь, сейчас я и мое шоу все разрулит и спасет не один десяток, а то и сотню жизней… Согласись, вы, Патрули, конечно, хороши, но не хватает вам некой творческой импровизации что ли. Все проблемы вы пытаетесь решать прямолинейно или через бюрократические процедуры, которые не работают, особенно тут на Марсе… Ведь согласись вся это трагедия с беженцами с захватом заложников случилась по вашей вине. Вы все хотите делать по инструкции даже, когда знаете, что это не сработает.

Берри снова молчал в ответ и думал о своем. Он внутренне ощущал, что Айзек был не прав, но доказать или пояснить не мог из-за косноязычия и нежелания спорить, тем более с хронографом, тем более на многомиллионную аудиторию. Его грустные думы прервал Меркури, который вышел в эфире из арбитражного шаттла ГЛТК и объявил:

– В связи со сложившейся чрезвычайной ситуацией, захватом заложников и угрозой их жизни, я к великому моему сожалению вынужден пойти на уступки террористу и прервать финал игр «Стар-Дартс» до разрешения ситуации!

Берри усмехнулся. Уже даже он, далекий от политики, понял, что этот планетатор би-Нова снова сел в лужу, к тому же громко и звонко, проявив слабость в переговорах. Зато это его поведение задело Тину, которая, видимо, «зазвездилась» от дифирамб Айзека и приняла его слова на свой счет