Решаете, решаете и решаете, что мне делать!», — я злился даже на безвольную машину, — «Да я хочу жить как Я хочу! Ну почему вообще все вокруг могут решать за МЕНЯ?»

«Но вы не хотите злиться и грустить. Я вам советую — не злиться и не грус…»

«Я понимаю. Но… ай, не знаю. Задолбало всё», — вздыхаю, опуская руки, — «Просто задол…»

И тут…

Щелчок.

'Хорошо, я понял.

Апатия… излишня.

Оцениваю её как угрозу. Оцениваю её как рудимент'

[Адаптация — Апатия: 1/1]

Я резко дёргаю головой и слышу отчётливые щелчок, слегка похожий на проворот стальной шестерни. Руки, которыми я упирался о раковину, сначала резко расслабились, а затем тут же наполнились силой. Как и всё тело. Резкая слабость, за которой пришла… уверенная сила.

Я нахмурился, и снова посмотрел в зеркало. Лишь для того, чтобы понять…

Что от жалкого желания исчезнуть, провалиться и спрятаться — не осталось ни следа. Есть лишь его послевкусие, но и оно уходит.

— Ч-что ты… как… — я хмурюсь, не веря, что мой настрой к жизни становится ровно таким же, как и до всех событий, — Ты что сделал?..

'Анализ показал, что апатия наносила трудно восстановимый вред вашей нервной, а значит и энергетической системе. За это отвечали конкретные механизмы тела.

Я просто к ним адаптировался, лишая вас этого рудимента'

— Н-но ты… ты буквально мою грусть убил. Что за…

Кровотечение. Дробящий урон. Огненный. Всё это понятно и ожидаемо! Но я никак не ждал, что Рой убьёт… эмоцию.

— Ты… кого из меня нафиг делаешь?..

«Абсолют. И вы это знаете»

Я нахмурился, сжал кулак и посмотрел в зеркало.

Всё. Теперь на меня не смотрел грустный, раскисший ребёнок с серыми волосами и висящим пиджаком. Теперь это точно такой же ребёнок, но не кислый. Обычный. Шокированный, конечно, но никакой, нафиг, апатии!

Она съедала меня всего сутки. Сутки! И обострилась сейчас, с этими дебильными расспросами! И то, как резко она пропала по желанию наномашин в моём теле…

Даже как-то пугает.

'Грусть в вашем организме осталась, если что. Без неё нормальное функционирование невозможно, это естественный процесс мотивации.

Но состояние апатии теперь исключено. Оно бесполезно. Вредно.

А я — адаптирую к тому, что вредно'

Я помотал головой и снова глянул в зеркало. Да чёрт! Да где грусть⁈ Куда пропала меланхолия, желание сидеть под дождём, и стать грустным аниме-гулем⁈ Где это всё⁈

Да я теперь заряжённый!

— Йоу! Йоу-йоу, я ваще активный, йоу! Хоп-хоп! — я ни с того ни с сего начал боксировать на месте.

Мда-а-а… как-то так закончилась моя грустная эра. Погрустили день и хватит.

Но факт, что Рой и ТАКОЕ может посчитать негативным феноменом и адаптироваться — и пугает, и впечатляет. Что дальше? Депрессия, лень, забывчивость? Неужели Рой лишит меня всего, что мешает жить бессмертным? Что ещё он посчитает за рудимент?

И… как это предотвратить, если я не захочу лишаться, например… любви? От неё ведь тоже много проблем. Девочки, например. Воняют же.

«Вряд ли анализ покажет необходимость в этом. Одержимость — очевидно негативный феномен. Любовь — часть мотивации»

«Ты меня подслушиваешь⁈»

«Конечно, я ведь в вашей голове»

Я помотал головой, смахнул капли с мокрого лица и глянул в зеркало. Там же я заметил три болванские головы, заглядывающие в туалет. Несложно догадаться, кому они принадлежали и почему пришли.

За меня элементарно переживают.

Что забавно, кстати, так это что их реально именно три.

— Миша… всё ок? — спросил Лёня.

Я потираю лицо, вздыхаю, и окончательно отпускаю эту ситуацию. Ну, будем считать, что эти сутки у меня была… м-м… тренировка! Да. Тренировка от грусти. Прокачали ментальную мышцу, и дальше в бой!

— Угу, теперь да. Не с той ноги встал, — хлопаю себя по щекам и поворачиваюсь к парням, — Так, а это недоразумение что с вами делает? — указываю на Никифорова.

Рыжий Алексей максимально мимикрировал под пацанов, будто он с нами с садика, и вообще, в один горшок ходили! Причём они на него повернулись и реально будто удивились, чё он тут забыл.

— Да фиг знает… пристал чёто. Не отвязывается, — пожимают они плечами.

Лёша заметно побледнел, понимая, что присосавшегося паразита спалили.

Я ещё раз его оглядываю. Не, ну какой он несуразный! Он выглядит максимально карикатурно, будто из мультика. Имя соответствующее — Алёша. Ну вот… прям как «Алёша» и выглядит. Не Лёха.

И я бы со всех сил его спихивал со школы и отстранял! Я реально не хочу ЕЩË один источник проблем! Мне Максима хватает!

Но… блин, я же помню, как Лёша — единственный меня поймал тогда у окна. Даже те два остолопа не успели среагировать. Помню, как он без вопросов бежал предупреждать детей. Понятно, что всё это ради моего одобрения, но тем не менее — вот есть наглые мажоры вроде Теодора или Августа, а есть чубрики, у которых просто случилось, что есть много денег. Максим из таких. Он болван что с деньгами, что без.

И… блин, не знаю что делать.

«Рой, что думаешь? Анализ Никифорова!»

«Что мне в нём анализировать?..», — мне кажется, или он слегка раздражён?

Ладно, ещё проверка.

— Скажите мне, что делал Никифоров, пока суматоха была?

— Вместе с Синициной бегал, говорил успокоиться и всем деньги предлагал. Работало, между прочим!

Лёша волнительно закивал. Да ёмаё… Я, конечно, краем уха слышал, что он реально бегал и пытался помочь чем мог (как всегда деньгами), но блин, до последнего думал, что неправда!

— Ох… — я покачал головой.

Вот правду бабушка подметила: «Ты всех убогих будешь к себе тащить?». Ба, ну кто если не я? Ну кому они нужны?..

— Один шанс стать нам другом. Один! — задрал я палец, — Если хоть на СЕКУНДУ ты начнёшь мне надоедать…

Алексей схватил ртом воздух и выпучил глаза.

— Я… я буду учеником⁈

— Да нафиг ты мне сдался учить тебя, — отмахнулся я, и пошёл по коридору, — Но богатый друг — к удаче.

— У меня есть друзья! — закивал он, — Я плачу им минимум по триста тысяч в месяц за эту услугу!

Мы с пацанами задрали брови и переглянулись. По глазам Максима сразу видно, как он расстроился, что ему почему-то ничего не платят.

— Урок первый, Лёша! — задрал я палец, — Пацанскую дружбу не покупают! Пацаны… да они…