class="p1">Своего вкуса у мучника, выходит, не было, и оттого под него годилось что угодно. Любишь послаще, полей мёдом. Просится к похлёбке, посоли да натри чесноком.

Я смотрел на пять караваев, выпеченных из двух коробочек, и считал в уме. На одном кусте таких коробочек десяток. Куст невысокий, места под себя берёт всего ничего. А растёт он на одной живке из торфа, которого у меня под боком, в болоте Бреннера, на сто лет припасено.

Готовая мука, которую само растение смолотило за меня. Возить её на мельницу и пускать под жернова мне уже не пришлось бы.

Я отложил недоеденную горбушку и подумал о Горных Ключах. О пустеющих наделах Столичного округа. Если этот мучник расплодить, если развезти его рассаду по голодным деревням, то людей, которым нечего класть в печь, на свете станет меньше.

Только вот ни одного такого растения, кроме этого, у меня пока не было. И как заставить мучник дать семена, я ещё не имел ни малейшего понятия.

Дверь скрипнула, и в дом вошла Беатрис. Лицо у охотницы было на удивление хмурым, словно я перед ней в чём-то провинился.

— Войцех, — сухо обратилась она ко мне. — Там к тебе какая-то столичная дворянка приехала. Говорит, мол, вы с ней давно знакомы. Хочет потолковать с тобой наедине.

Я хлопнул глазами. Дворянка? Уж не та ли знатная особа, что ранее слала мне письма? И с чего вдруг Беатрис так помрачнела? Решительно ничего не понимаю!

Глава 22

Я вышел на крыльцо.

У ворот стояла карета, на дверцах красовался герб с существом, похожим на грифона, держащего в когтях скипетр. Кучер возился с вожжами, а двое вооружённых людей, судя по всему охранники, нервно оглядывались по сторонам. Я скользнул по ним взглядом и перевёл его на женщину рядом с каретой.

На вид ей было около тридцати лет, не больше. Темноволосая, утончённые черты лица, нос как у хищной птицы. Для дворянки она была одета предельно скромно: серый дорожный плащ, высокие кожаные сапоги. Достаточно практичная одежда. Если бы не карета, я бы решил, что передо мной стоит состоятельная купчиха или предводительница разбойников.

— Господин Мейер. — Дворянка подошла ко мне почти вплотную. — Я рада с вами встретиться лично. Сожалею, что у меня не получилось этого сделать раньше. Моё имя — Изабелль Грейфам.

Беру свои слова обратно. По её осанке и походке было видно аристократическую выправку.

— Рад с вами познакомиться. — Я едва заметно кивнул. — Значит, это были ваши письма?

— Мои, — коротко ответила она.

— И ни одной подписи, — хмыкнул я.

— На то были веские причины, — пристально посмотрев мне в глаза, ответила дворянка.

— Мы можем всё обсудить у меня дома, — предложил я.

— Постою тут, — сухо ответила Изабелль. — Я не хочу подвергать вас и ваших близких риску, поэтому задерживаться на вашей земле не планирую.

Тем не менее она сюда приехала. Это может вылиться в определённого рода проблемы. Какие? Даже не могу представить. Но у неё явно были напряжённые отношения с графом, если она пыталась убедить меня в его опасности.

— Может, хотя бы присядем вон на ту лавку? — предложил я и кивнул в сторону скамейки поодаль от ворот. — Не хочу, чтобы нас подслушали.

— Ваша правда, — согласилась дворянка.

Мы отошли к скамейке. Охранники остались у ворот. Краем глаза я заметил Беатрис, которая топталась около сарая и делала вид, что чинит ремень на колчане.

— Граф фон Вальде, — начал я. — Что вы о нём знаете? И почему вы писали, что мне стоит его опасаться?

— Семена синекорневого бурьяна, достаточно убедительно? — сухо ответила дворянка.

— Подождите… — я выдержал паузу, чтобы осмыслить всё её сказанное. — Неужели граф имеет к этому непосредственное отношение?

— Всё верно, — тихо ответила Изабелль Грейфам. — Именно он дал эти семена землевладельцу Гулоса Ланге.

— Ничего не понимаю, — пожал я плечами. — Если он пытался с помощью Гулоса избавиться от меня…

— Всё очень просто, — перебила меня дворянка. — Вы оказались более перспективным землевладельцем, чем ваш бывший сосед. Изначально Родерик хотел с помощью Гулоса монополизировать все фермерские наделы в округе, но, увы, всё пошло не по плану. Вы не только упекли его марионетку за решётку, но и вырастили картофель.

— Значит, теперь граф хочет использовать меня в своих целях? — предположил я.

— Всё верно. Он считает вас настоящим самородком. Талантливым фермером, который поможет ему достичь его целей.

— И вы приехали меня предупредить, — усмехнувшись, ответил я. — Только вот я до сих пор не понимаю, какая вам от этого выгода?

Дворянка впервые отвела взгляд в сторону.

— Потому что граф уже убирал с дороги людей, которые знали о нём слишком много. Одним из них был мой брат.

Я промолчал. Где-то под рёбрами шевельнулось знакомое тяжёлое чувство, какое поднималось во мне всякий раз, когда я слышал про чужую смерть, устроенную расчётливым человеком.

— Доказательств, что он виновен в его смерти, увы, нет, — продолжила она, и пальцы её сжались на ткани плаща чуть крепче. — Но я всем своим нутром чувствую, что граф причастен к этому. Воспринимайте это как хотите.

Даже не знаю, стоит ли ей доверять. Она ведь вполне могла из желания отомстить оклеветать графа. Но у меня складывалось впечатление, что дворянка говорит правду.

— Сначала граф держал тут всё через Гулоса, — проговорила женщина. — Теперь он собирается подмять вас под себя.

— Меня? — переспросил я.

— Вас. — Она едва заметно склонила голову. — Граф не знает, в чём ваш секрет, господин Мейер. С Гулосом он держал в кулаке одну деревню. С вами он надеется подмять под себя весь фронтир.

— Зачем графу весь фронтир? — поинтересовался я. — Он ведь и так граф. У него достаточно власти.

— Затем, что ему мало быть графом, — горько усмехнувшись, ответила Изабелль Грейфам. — Кто спасёт империю от голода, тот и будет диктовать свои условия. Сначала он возьмёт под своё управление всех землевладельцев фронтира, за счёт поставок в столицу получит власть, а после объявит, что фронтир больше не желает оставаться в составе империи. И объявит себя новым королём этих земель. Мой брат понял это раньше времени. Наверное, поэтому