из дома Драхарроу, Миротворец, имел грандиозные планы по воссоединению. Он был не просто искусным дипломатом, но и обладал качествами лучшего из лидеров. Он объединил четыре дома и восстановил регентство, восстановил порядок в королевстве и вернул Санграте силу и могущество.

Профессор Хассан оперлась на трость.

– Его смерть… наступила слишком рано и стала настоящей трагедией.

Интересно, кем был этот человек. Кто-то из дома Драхарроу… Означало ли это, что он был родственником Блейка?

– Когда Миротворец умер, – продолжила Хассан. – Его брат занял место регента дома Драхарроу, и, таким образом, королевство возобновило регентство четырех.

Мое сердце бешено колотилось. Его брат? Она, должно быть, говорила про Виктора Драхарроу.

Я мысленно вернулась к тому, что увидела в первый день в Черной Крепости. Неужели на этом возвышении было четверо регентов? Слово держали женщина из Дома Авари и дворянин из Дома Мортис. Я не могла припомнить, чтобы видела кого-нибудь из Дома Орфос, но это не означало, что их там не было.

Как бы то ни было, только один человек, казалось, обладал реальной властью в этом огромном зале. Виктор Драхарроу.

Если и существовало регентство четырех, то оно казалось неравноправным. Дом Драхарроу явно обладал наибольшей властью.

Прозвенел звонок, возвещая об окончании урока.

Профессор Хассан выпрямилась, ее голос стал бодрым.

– Мы продолжим на следующей неделе. Прочтите следующую главу в вашем учебнике «Хроники Санграты. Официальная история». Будьте готовы обсудить реформы Миротворца и то, как они продолжают формировать королевство.

Сидевшие рядом со мной Флоренс и Навин поднялись и начали собирать свои вещи. Я осталась на месте, мои мысли путались. Миротворец… Был ли он отцом Блейка?

Я медленно собрала свои вещи и последовала за Флоренс и Навином из аудитории.

Когда я поравнялась с ними, они уже вовсю болтали.

– Миротворец – это отец Блейка? – спросила я, резко прервав их разговор.

Флоренс кивнула.

Я сардонически усмехнулась.

– Что? – спросил Навин.

– Просто кажется немного нелепым, что отца Блейка называли «Миротворцем». – Я нахмурилась. – Кроме того, я понятия не имела, что Санграта управляется четырьмя регентами. В Черной Крепости казалось, что всем здесь заправляет только один человек – Виктор Драхарроу.

Флоренс и Навин переглянулись.

– Ты не единственная, кто так думает.

– Что-то происходит, – согласился Навин. – Я слышал, в других домах неспокойно. Виктор занял место своего брата, но его «слишком много». Я слышал, что другие дома его недолюбливают.

– Когда я видела его в последний раз, он вел себя скорее как король, чем как регент, – сказала я. – Но другие дома это позволяют, так что, может быть, это хрупкое равновесие?

Навин пожал плечами.

– Я очень на это надеюсь. Никто не хочет еще одной Войны драконов.

Флоренс ударила его кулаком.

– Драконов нет, дурачок. Так что им пришлось бы назвать это как-нибудь по-другому.

– Война без драконов, – невозмутимо ответил Навин. Мы рассмеялись.

Я подумала о противостоянии четырех домов. Что было бы с нами тремя, если бы ситуация обострилась?

– Как умер отец Блейка? Как его звали?

– Александр Драхарроу, – ответила Флоренс. – И это самое интересное. Никто на самом деле не знает. По крайней мере, никто из грязнорожденных.

– Как никто не знает, как умер Миротворец? – недоверчиво переспросила я. – Разве он не был самым знаменитым лордом в стране? Разве его смерть не расследовали?

– Наверное, – задумчиво произнесла она. – Но это случилось, когда он был дома со своей семьей. Я всегда думала, что причиной стала какая-то болезнь. Или что-то постыдное, что они не хотели предавать огласке. Например, несчастный случай. – Она взглянула на настенные часы. – У тебя ведь сейчас окно, да? Ты все еще собираешься со мной на основы магии?

Я кивнула.

Я до сих пор не привыкла к тому, насколько иначе работает магия в этом мире. В Аеркануме мои способности фейри проявились почти без усилий. В том колдовстве не было никакой реальной работы. Я родилась фейри, что означало, что у меня были определенные способности. Вряд ли это вообще можно было назвать магией. Просто часть меня.

Но здесь, в Санграте, все было по-другому. Например, смертные потенциально могли бы ее развить. И лишь немногие обладали врожденным талантом или дисциплинированностью. Магия в Санграте требовала усердия и точности. Лучшие заклинатели, алхимики и чародеи были хороши не только из-за присущего им таланта, но и потому, что они усердно трудились. Заклинания были сложными, требовали расчета и специальных магических формул. Ошибки могли привести к досадным неудачам или катастрофическим последствиям. Использование магии было физически изнурительным и морально истощающим занятием. Вот почему так мало студентов «Кровавого крыла» становились настоящими чародеями, хотя те высоко ценились. Особенно те, кто мог творить стихийную магию.

Конечно, Флоренс интересовалась многими предметами. Я потеряла счет всем занятиям, которые она посещала, и потенциальным карьерным возможностям, которые были у нее впереди. Но было ясно, что если она хочет стать чародеем, то этот путь ей открыт.

Когда я попала сюда, я словно заново родилась. Поначалу я расстраивалась из-за отсутствия своих способностей, но теперь едва замечала, что их нет.

Я понимала, что если когда-нибудь захочу снова овладеть магией, то придется начать с нуля. Это было одной из причин, по которой профессор Родригес, ставший кем-то вроде наставника, посоветовал мне посетить занятие с Флоренс, а затем попросить преподавателя дать мне оценку. Возможно, у меня есть нужные способности, чтобы творить колдовство, а может, и нет.

У меня были свои причины для посещения этого занятия.

Когда мы пришли на основы магии и заняли свои места, я впервые увидела профессора Эловин Виспвуд[6]. Я с любопытством наблюдала, как она раскладывает книги на столе. Флоренс поведала, что профессор была полукровкой. Редкое явление – ребенок-гибрид, рожденный от смертной и высокородного. Мать Виспвуд была полукровкой. Когда смертная женщина вынашивала полукровку, обычно такие дети не выживали. А если все-таки случалось чудо, у них не было набора вампирских качеств, которыми обладали высокородные. Им не требовалась кровь, чтобы выжить, но и жили они не так долго.

Профессор Виспвуд была высокой и стройной женщиной со светло-русыми волосами, которые она аккуратно завивала. Но, насколько я могла судить, на волосах ее сходство с представителями «чистой» крови заканчивалось.

Флоренс говорила, что Виспвуд была одержима магией, часто погружалась в себя во время лекций, но тем не менее сообразительна и невероятно проницательна, когда дело касалось оценки учеников. Мне казалось, что она была одним из любимых профессоров Флоренс.

Я наблюдала, как профессор Виспвуд пишет аккуратным почерком на доске. Как же, наверное, было странно жить между двумя мирами. Выглядеть как аристократ, но