колючими кустарниками, каменистые плато, да мелкие горки песка. Может и стоило послушать Эпея и вернуться к морю, а не идти через пустыню напрямик на восход. Да, только попробуй дойди до чистой воды через соленые болота и непроходимые прибрежные леса. А через несколько дней путь им преградила еще одна большая река. Похоже, в этой пустыне их больше, чем где-либо еще. И никакой зелени по берегам: ни деревьев, ни камышей. Просто вода в каньоне.

Дождь, который вызвал наводнение на Великой реке и едва не утопил их, эту реку, похоже, не потревожил. Рэту спустился к берегу по подсохшему илу. А когда залез в воду, то уронил защищавшие голову свернутые листья, которые так и остались плавать у берега. Течение оказалось очень медленным.

— В этом месте мы не сможем пересечь ее, — Эпей залез в воду, да так, что торчала только голова. Ему тоже не нравилась непонятно откуда взявшаяся преграда. — И плоты не из чего делать.

Может все-таки спуститься вдоль реки к морю? Но нет, там они уже были, не хочется знакомиться с «болотными людьми» и пробираться через болота по густому лесу.

— Поднимемся вверх по течению.

Русло реки, которое сначала вело прямо на север, начало ощутимо загибаться на восход. И чем дольше они шли, тем увереннее себя Рэту чувствовал. На невысоких холмах появились цветы, с красными лепестками, а в ложбинах между ними невысокие деревья. И вода в реке уже не такая мутная. И в один из дней они достигли излучины реки. Основное русло, сделав разворот, завернуло в обратную сторону на юг, а с подбирающихся с севера с невысоких гор в него впадала небольшая река, скорее даже ручей, с чистой водой. Вода едва достигает колен. Рэту вздохнул с облегчением: не пришлось им строить плоты. Большая река сама пропустила их на восход.

Дыхание пустыни совершенно исчезло, словно и не лежали в двух днях пути отсюда холмы, с обжигающим песком, и плато, с горячими от солнца камнями. На них без обуви и ступить тяжело: обожжет. Везде огромные деревья, состоящие из нескольких стволов, настолько высокие, что и не увидишь их вершины, закутавшиеся в большие листья. Рэту даже засомневался, что они сбрасывают их в холодное время года. Зато в эти листья удобно заворачивать еду. Рыжий набрал в пустотелую палку босоногого племени воды из ручья, хоть и нет в этом нужды. С хребта их текло множество. Но после перехода по пустыне вошло в привычку иметь с собой запас воды.

— На! — прибежали маленькие Эссу и Эду, в их руках незнакомые бугристые желтые плоды, отдали их ему и снова исчезли.

Рэту понюхал — пахнет приятно. Подержал в руках, укусил, несъедобно, кожура ароматная, но есть противно, сводит скулы. Откусив кончик, очистил от кожуры и прилегающей к ней толстой белой части, добрался до сморщенной мякоти, с косточками и прожилками. Уже можно есть, хоть она и не очень сочная, и кислая на вкус. Зато запах привлекательный и чем-то знакомый. Выдавил мякоть второго плода в пустотелую трубку с водой и прихлебнул из нее. Так и есть, босоногие использовали именно его. Жидкость приобрела освежающий привкус. Надо бы осмотреть дерево, которое приносит столь полезные плоды.

Рэту покачал головой. Дерево оказалось невысоким, с редкими колючками. Вокруг него валялись брошенные на землю фрукты, на некоторые видны следы зубов. Укусили, не понравилось, так и бросили, не догадавшись очистить от кожуры, как сделал он. Собрал сколько смог и отнес Граке. Пусть научит остальных, как их использовать.

— Невкусные они, Рэту, — Эпей скривился, увидев гору плодов.

— Добавь мякоть или сок в воду, тогда она долго не испортится.

В следующие дни им попалось еще несколько деревьев с такими же плодами. На некоторых из них фрукты оказались еще зелеными, но их все равно ободрали. Доспеют в дороге.

Невысокие холмы завернули на север, и как бы ни было удобно им идти вдоль хребта, Рэту направился прямиком на восток. Лес постепенно менялся. Он стал гуще. Привычные уже многоствольные деревья исчезли, сменившись на опутанных лианами гигантов. Цветы разных форм и оттенков росли здесь. Некоторые были прямо на деревьях,

— Столько трав, Рэту, и все они не знакомы мне, — Грака собрала несколько охапок растений, разложила их по кучкам и попыталась найти им какое-нибудь применение.

— А это что? — Рыжий взял в руки продолговатый зеленый плод, внутри которого оказались мелкие семена. Попробовал один — рот обожгло, словно он проглотил огонь.

— Росло на траве, которая обернулась вокруг стволов. Хочу подсушить, может и пригодится.

Рэту глубоко вдыхал воздух и выпил воды. А когда жжение прошло, то ему, как ни странно, снова захотелось попробовать огненное семя. Снова огонь во рту и спасительная вода из пустотелого дерева.

— Соберите их еще, — попросил он Граку.

Духота. «Белогорцы» пережидают зной у небольшой реки, петляющей между холмами. Вода прозрачная — на дне видны округлые камни. А ведь, начиная от Великой реки, все встреченные реки были полны грязи; и ни одного подходящего камушка, из которого можно изготовить наконечник, за все время не попалось. Эпей обратился к Рэту:

— Река течет на восход, а не на закат, как все остальные до этого.

— Думаешь там тоже находится море?

— Я не знаю. Но легче идти по ее руслу, чем пробираться между деревьями.

Не только люди предпочитали находиться ближе к воде. Оторвавшийся от остальных охотников, Эпей заметил, как на водопой направляется стадо быков. Старая корова, рыжей масти, идет впереди; с ней рядом идут бык и несколько коров с телятами. И бык в этом лесу не такой, как везде — черный, с гребнем на спине и голове, мускулистый. Тело его дышало силой. Остановившегося от изумления, Три пальца догнали другие мужчины и недвижимо замерли рядом.

В воздухе мелькнуло полосатое тело и ударом мощной лапы убило одного из телят. Брр! Глаза Эпея загорелись: могучий охотник этот Брр. Но стадо быков, вместо того, чтобы убежать и оставить хищнику его добычу, окружило мертвого теленка. Голодный тигр кружил вокруг стада, но везде его встречали острые изогнутые рога. Наконец он отступил, растворившись в лесу. Быки простояли почти до вечера, пока не отправились в лес, оставив мертвого теленка. К туше осторожно подбирались мелкие местные шакалы, которые словно ждали, пока все разойдутся. Эпей и рад: добыча сама пришла к ним. Не пришлось рисковать и с тяжелым копьем выходить против