палок да множество пустотелых трубок из ствола какого-то растения, заполненных освежающей водой непривычного вкуса. Явно добавили сок какого-то плода. Вот им Рэту обрадовался: можно хранить воду. Все равно горшков у них почти и не осталось.

Зато трое охотников, которым не удалось поучаствовать в не состоявшемся до конца сражении, принесли двух небольших незнакомых оленей красноватого окраса, которые, по их словам, бежали, опустив голову.

Грака положила вареное мясо оленя на листья, разделала на мелкие кусочки для детей. Они с нетерпением набросились на еду: и маленький Эссу и малыш из семьи Эны, который не вспоминает уже ни ее, ни двух других ребят из родного племени. Он доел и растерянно смотрит вокруг: хочет еще.

— Назовем его Эду, — предложил ее мужчина, доложив детям еще мяса.

Грака смотрит на своего сына и чему-то улыбается.

— Да, назовем его Эду.

Примечания:

У Инда два сезона паводков: весенний, вызванный таянием снега в Гималаях, и летний, причиной которого являются муссонные дожди. Но, как правило, дожди идут севернее дельты. Так что «белогорцам» не повезло попасть под редкий муссон, прорвавшийся в дельту. При этом река часто меняет свое русло.

Дельта Инда всегда была населена, поскольку лежит на пути основных миграций человечества. Популяции могли исчезать: отправляться выше по течению или вдоль морского побережья и затем появляться снова. Хотя условия для жизни не самые лучшие, но дальше лежит обширная пустыня, где они еще хуже. «Болотные люди» — одна из этих популяций, которая смогла адаптироваться к условиям мангровых лесов и полупустыни.

Тропический лес — последний из биоценозов, освоенных человеком. Неудивительно, что Рэту чувствует себя в нем неуютно.

Охотники добыли так называемого оленя-свинью, отличающегося тем, что бегает, опустив голову по кабаньи.

Глава 18

Люди и хвосты

Проснулась Эна поздно. Кто-то заботливо уложил ее на мягкую подстилку из длинных пушистых листьев, не забыв прикрыть ими же от солнца. Эна подняла голову, почувствовала тяжесть увесистого ожерелья на шее. Не потерялся подарок Эду. А вот и сам долговязый, поддерживает неподалеку небольшой костер и, заметив, что она встала, улыбается и приглашающе машет рукой.

— Идем, рыба уже запеклась.

— А где дети?

— Наступил отлив, пошли собирать ракушки и рыбу. Да и куда они отсюда денутся? Вокруг этой земли вода.

Постепенно в голове складывались события последних дней. Ну да, их настиг бескрайний Нир. Она била руками по воде, захлебывалась, когда волна накрывала с головой, снова выныривала, хваталась за Эду, едва не утопив его и детей. А когда сумела уцепиться за дерево, то стало легче держаться на воде.

Но почему болит голова? Эна нащупала шишку на затылке.

— Это я тебя стукнул, — жизнерадостно признался Эду. — Ты зачем-то хотела спрыгнуть в море с переплетенных деревьев. Вон они зацепились за берег. Не меньше пальцев одной руки насчитала Эна стволов, и с зелеными листьями, и давно их лишившимися. На таком вся семья поместится.

— И сколько мы плыли по морю?

— Три заката, а потом его ночью вынесло на песок. Там много птичьих гнезд в кронах, нам хватило для еды найденных в них яиц.

Остров оказался совсем небольшим и был разъединен нешироким проливом от большой земли. Западный берег, поросший деревьями, был повыше. Их стволы оказались наполовину в земле. На них росли огромные листья — всего несколько штук хватит, чтобы накрыть землянку на стоянке. Восточный же берег более пологий, с длинным песчаным пляжем, с белым песком. В нем и застрял их плот, который понемногу врастал в зыбучую землю. Дети бегали по обнажившемуся дну, выискивая рыбу, попавшую в ловушку после отлива.

Эна насытилась и наблюдает, как Эду рубит ножом большие листья. А короткого копья, с блестящим наконечником, нигде не видно. Наверное, утопил, пока спасал ее с детьми. Теперь долговязый кромсает листья на одинаковые по длине куски и вяжет между собой. Ловко у него выходит, явно раньше видел, как это делают.

— А зачем тебе столько листьев?

— Свяжу их между собой, и когда вода придет, то переберемся на большую землю.

— А если развалятся в воде?

— Не бойся, мы несколько лун плыли на таких плотах вместе с людьми Долгой дороги по теплому морю от одной маленькой земли до другой. Правда, те плоты были из деревьев, но нам подойдут и из листьев. До большой земли совсем недалеко.

— А если унесет мимо большой земли?

— Не унесет, она везде на восходе. Куда-нибудь да прибьет.

Может и права она. Море непредсказуемо. Не стоит отдавать все на волю волн. Эду подумал и на всякий случай решил срубить себе короткое весло из ствола одного из деревьев их деревянного плота. Вроде и узок пролив. Но кто знает, куда вынесет течение?

— Подождем, пока вода прибудет, — Эду не собирался долго ждать, дотащил плот на пляж и ждал прилива.

Эна взобралась на плот вместе с детьми. Видно, как она дрожит, стараясь держаться посередине. Все-таки не прошел у нее страх перед большой водой. Вода все прибывает, и скоро плот закачался на мелкой прибрежной волне. Эду толкает его в открытое море, и когда глубина стала ему по пояс, сам залезает на него.

Солнце уже высоко. Эду намахался веслом, устал и прекратил попытки приблизиться к берегу большой земли. Вроде он совсем рядом. Кажется, спрыгнешь и доплывешь до него. Но сильное течение тянет их куда-то дальше на восход. Хорошо, что волн совсем нет. Не такое уж и прочное сооружение у него получилось, может и рассыпаться.

Эну же нежданный долгий морской переход совсем вывел из равновесия, нащупала щель между снопами и вцепилась в них руками. Смотрит на море испуганными глазами и молчит.

— Скоро вынесет нас к берегу. Так всегда было, когда мы шли по теплому морю, — приободрил ее долговязый. Он совсем не чувствовал страха. Если уж спаслись от Великой реки, то спокойного моря уж точно не стоит опасаться.

Быстрое прибрежное течение внезапно пропало, и плот выкинуло на песчаную отмель. Там его и оставили, добравшись до берега своими ногами. — Впереди шел Эду с детьми, а позади Эна с веслом, которое на всякий случай решили не оставлять.

— А здесь лучше, чем у Великой реки, — Эду опустил на землю, сидящую у него на шее девочку. Кругом, насколько хватает глаз, цветущая весенняя равнина с редколесьем. Резкий запах цветов