взносов, — продолжил Громов. — Моя фамилия избавит вас от части сословной неопределенности. Не от всех слухов, разумеется. Возможно, напротив, подтвердит самые дурные. Город решит, что я играл с Ветровым исключительно ради этого.

Мое терпение лопнуло.

— Петр Алексеевич, что за странное желание навесить на себя брачное ярмо? Особенно в виде женщины с неопределенной репутацией?

— Странное, — согласился он.

И замолчал.