наверняка знаешь, что в наших каменоломнях имеется особый мрамор. О нём и его волшебных свойствах сказано много, но есть одна легенда, в которую мало кто верит. И знаешь, что-то мне подсказывает, это не легенда, а пророчество, и оно сбывается прямо сейчас.

— Не понимаю, — я уже начинала закипать.

— Тебе известно, что Винсент провидец?

— Глупости.

— Я знаю его с детства. Поверь, он создаёт картины будущего, видит вещие сны, и это не выдумка.

Лариэль улыбнулась, продолжив смотреть в окно и став вмиг прелестной словно ангел. Ожидая, что ещё она скажет, я внутренне сгорала от нетерпения.

Значит, эти двое всё же близки. Девушка будто поняла, о чём я думаю. Покачав головой, она проговорила:

— Между нами никогда не было ни страсти, ни любви. Её выдумала моя мать. Винсент грезил о тебе последние годы, и я видела, как изводят его сны, в которых сбываются все его самые тайные желания. Когда он рассказал, что видение ожило, обрело плоть, я была рада за него. Но вскоре поняла. Пока жива мать, она не даст вам быть вместе.

— У меня нет видов на твоего жениха.

— Это неважно. Неужели ты ещё не поняла, Линда? Вы оба не властны над судьбой. Всё предрешено.

Я вновь ощутила, как к горлу подкатывает ставшее привычным раздражение и рвётся высказать всё, что думает о планах коварной судьбы на мой счёт. Мало мне Винсента. Теперь ещё и Лариэль убеждает, что от ухаживаний лорда не отвертеться, чего бы я ни предприняла.

Но девушка опередила меня. Сомкнув веки, она произнесла тихо:

— Кто видит будущее, счастия лишён.

Он знает доброе, но знает и худое.

И искалеченному духу нет покоя.

В веках на знание он это обречён

Но будет день, и будет ночь ветров.

Случится таинство, и затаится время.

И скинет дух чудовищное бремя.

Лишившись дара тяжкого оков.

За всё приходится платить, судьбе вверяясь.

За дар, за избавление от мук.

Когда протягивает руку верный друг,

Твою беду, с собою забирая.

С минуту я глядела на полупрозрачный профиль Лариэль, не находя сил заговорить. Солнечный свет из окна будто бы пронзал её насквозь, и не человек стоял передо мной, а невесомый призрак.

— Красиво, конечно. Но ничего непонятно, — сказала я, наконец.

— Красиво, да. Соглашусь. И, по-моему, всё ясно как день. Винсент уже говорил, что умрёт, защищая тебя? Я всё же считаю, о таком лучше знать, прежде чем оно произойдёт. Оплачь его заранее, живи дальше и будь счастлива.

Потерев устало лоб, я проговорила:

— Послушай, Лариэль, чего ты хочешь?

— Помоги мне. За то, что сегодня я спасу тебя.

— Спасёшь от чего?

— От гнева моей матери и её ненасытной жадности.

— Но она ничего мне не сделала.

— Сделала, — Лариэль резко обернулась, и наши взгляды скрестились. — Слуга успел выполнить её приказ. Но сейчас всё хорошо, и ты в безопасности.

— Говори прямо! Хватит загадок!

Вместо ответа девушка вынула из складок платья несколько листков, свёрнутых вдвое.

— Возьми это, — заявила она решительно, будучи совершенно непохожей на себя и пугающе напоминая мать. — Отправляйся в столицу. Найди на улице Амброаза мистера Трибоди. Его все там знают. Передай ему это.

— Почему ты сама не можешь? — спросила я, не пытаясь скрыть недовольства.

— Потому что мать если не убьёт меня сегодня, то накажет так, что вряд ли я смогу выйти дальше собственного сада в ближайшее время, — она приблизилась ко мне и вложила в похолодевшие руки листки. — Но мне не так важно, что будет со мной. Куда важнее, чтобы мистер Трибоди получил бумаги. Сюда уже идут, — заключила девушка. — Подожди немного. И ты сама всё увидишь.

Дорогие читатели, не помню, сообщала ли, подписку на книгу открывать не буду. В процессе будет бесплатно, когда закончу, пару дней подержу, чтобы все успели прочитать

Глава 42

Услышав шум, я повернула голову в тот самый миг, когда лейтенант вносил свою обессилившую матушку в дом. Та уже приходила в себя и тяжело дышала, прижимаясь к груди сына. Следом за ними вбежала Лора, не прекращая причитать. А замыкала шествие Урсула, лицо которой не выдавало эмоций участия в произошедшем и светилось ликованием.

— Оставайтесь в нашем доме, сколько потребуется, Генрих, — заговорила она елейно. — Генриетте нужен отдых.

— Не стоит, леди Белрейд, — отвечал мужчина. — С ней такое частенько бывает. Матушка скоро придёт в себя, и мы поедем домой. Прошу простить нас за испорченный обед.

— Ну что вы! — ахнула Урсула. — Я лишь печалюсь, что никак не могу помочь вам.

— Уверена, — заговорила Лора, — несчастная испугалась хлопка. У тех, кто страдает падучей, такое часто бывает. И что же это могло быть, Урсула, дорогая?

Не удостоив её ответом, леди Белрейд лишь пожала плечами и с преувеличенным удивлением в глазах посмотрела на меня.

— Ах вот вы где, Линда, — сказала она. — Почему вы не вернулись к нам вместе с Генрихом?

Гости озадаченно уставились на меня.

Не зная, что ответить, я стала озираться в поисках Лариэль, окончательно запутавшей меня в происходящем. Но та, как испарилась.

— Впрочем, неважно, — отмахнулась Урсула. — Я прикажу подать чаю. Нам всем нужно успокоиться.

Она готовилась позвать лакея, но вдруг остановилась как вкопанная возле стола и прижала руку к груди.

— Где браслет? — спросила она, упавшим голосом.

— В чём дело, дорогая? — к ней мгновенно подскочила Лора Пинкерс.

— Браслет, — повторила Урсула, бледнея. — Я помню, что оставила его здесь. А теперь подарок лорда Винсента исчез.

— Возможно, слуга убрал его на место?

Теряя равновесие и изображая трагедию, похлеще Майи Плесецкой, Урсула продолжила глухо:

— Нет. Я не приказывала. Не приказывала. Его украли!

До меня постепенно, неотступно и пугающе доходил смысл творящегося абсурда, вызывая паническую дрожь.

— Созвать всех слуг! — вскричала Лора. — Мы сейчас найдём вора!

— Нет! — Урсула остановила её. — Не нужно. Мои слуги не украли бы. Они все часть поместья, и не сумеют скрыться, если совершат преступление. Украл кто-то… — она осоловело огляделась. Задержавшись на мне, женщина взвыла. — О боже! Нет, я этого не вынесу!

Урсула принялась рыдать.

Всеобщая растерянность и непонимающие взгляды тех, кто был на