подводит в последние годы, лица у женских образов очень уж похожи. Остерегайся, Урсула. Кажется, у Винсента появилась муза.

Я понимала, что поймать сходство моё с каменным изваянием можно было, только если вглядеться в него хорошенько. Но после слов женщины всё же захотелось испариться.

Ощущая себя лишней, неуместной, я ждала лишь, когда всё закончится, и можно будет вырваться из этой клетки. Но мне ведь не дадут этого сделать просто так. На пути обязательно разложат ловушки. Возможно, даже капканы, потому что моё сходство с музой Винсента Урсула узрела давно.

— Всё непременно будет как должно быть, — сказала леди Белрейд. — И если кому что уготовано судьбой, избежать этого не получится.

Испугаться я не успела. Сразу же после её слов раздался громкий хлопок, а следом Генриетта Старски вскричала и с глухим стоном повалилась на землю.

Глава 41

Я в ужасе уставилась на женщину, которая сотрясалась, лёжа на каменной плитке.

Что это? Часть спектакля? Или ей на самом деле плохо?

Подчиняясь инстинктам, я успела схватить Генриетту за подмышки и упала вместе с ней на колени, не удержавшись.

Нет. Прикидываться так невозможно. Несчастная слишком уж отяжелела, и на притворство её судороги походили меньше всего. А когда из напряжённого рта сквозь плотно сжатые губы стали пробиваться белые струи, я окончательно убедилась в догадке. Бедолага страдала эпилепсией.

— Боже мой! — вскричала Лора. — Что с ней?! Нужно позвать на помощь! Послать за доктором!

Из уроков ОБЖ я помнила, что эпилептику, чтобы он не прокусил язык или не повредил себе иным способом, нужно засунуть между зубами что-нибудь жёсткое. Но где искать это жёсткое посреди цветущего сада? Разве что ветку от дерева оторвать. Но толку от неё будет мало.

Не найдя ничего лучше, я вынула из ножен своё нехитрое орудие обороны и с большим трудом раздвинув челюсти трясущейся женщины, пропихнула пеньковую рукоять между зубами.

— Линда, вы с ума сошли! — вскричала Урсула, наблюдая за моими манипуляциями. — Зачем вы суёте нож ей в рот?! Она же поранится!

— Не должна, — сказала я, удерживая дрожащую голову. — Иначе мадам откусила бы себе язык. Позвольте послать за доктором?

— Какая вы молодец, Линда! — восхитилась вдруг Лора. — А ведь эти приступы у Генриетты довольно частые. И всегда ей что-то в рот суют.

Урсула восторгов подруги не разделяла. Она смотрела на меня сверху вниз, и при этом ракурсе, открывавшем вид на несколько подбородков женщины, изгиб её губ стал ещё более зловещим.

— Вернитесь в дом и позовите Генриха, мисс Петерсон, — приказала она со спокойствием человека, готового в любую секунду закричать. — Сын лучше всех знает, что делать, когда его мать бьётся в приступе.

Спорить не стала. Помощь Генриетте действительно требовалась. И лучше было бы поспешить. Передав заботу о несчастной Лоре Пинкерс, я кинулась к дому, где ожидала найти лейтенанта. Но когда вбежала в гостиную, путь мне преградил лакей.

— В чём дело, мисс? — спросил он. — Что-то случилось?

— Да, случилось. Мне нужен лейтенант Старски. Где он?

— Я здесь, — ответили у меня из-за спины и бесцеремонно обняли за талию. Обернувшись, я машинально оттолкнула Генриха.

— Можешь быть свободен, — сказал тот лакею с насмешкой, будто и не тискал меня только что.

— Но леди Белрейд…

— Я сказал свободен, — худое лицо мгновенно посуровело.

Слуга недовольно нахмурился, однако, спорить не стал. Кивнул коротко, развернулся и пошёл прочь, оставив меня с мужчиной наедине.

— Чего вы боитесь, мисс Петерсон? — спросил Генрих, с безразличным видом взяв со стола бокал. — За день вы не сделали ни единого глотка. Хотя вино здесь отменное. Думали, я не замечу?

— Я не пью, — ответила, наблюдая за ним и позабыв, зачем пришла.

— Как жаль, — мужчина за пару секунд опорожнил бокал и улыбнулся. — Очень жаль, Линда. Вино делает нас свободнее, изгоняет страхи и позволяет желаниям исполниться. Окажите мне честь, позвольте избавить вас от страхов и предрассудков.

Лейтенант стал наступать, вынуждая меня пятиться. На несколько секунд я всерьёз испугалась того, что меня сейчас загонят в угол. Серые глаза смотрели хищно. Желание мешалось в них с чем-то опасным, и мне меньше всего хотелось разбираться, что двигало мужчиной в ту минуту. Таким я помнила Мариуса Хальта в день спасения Люси. И приходила в ужас.

— Ваша матушка, лейтенант! — опомнилась я, превозмогая страх. — Она в саду, и ей очень плохо!

На миг мужчина замер. Он потряс головой и моргнул несколько раз, будто стряхивая наваждение.

— Что ты сказала? — скривился он.

— Госпожа Старски. У неё случился припадок. Меня попросили сообщить вам.

Лейтенант выругался, не подбирая выражений, оскалил рот и крутанулся на месте. А через минуту его уже не было. Я же осталась стоять посреди гостиной в полной растерянности.

Совладав с собой, хотела было броситься следом за мужчиной, но как только шагнула к крыльцу, замерла. Кто-то тихо меня окликнул. А когда я обернулась, увидела сидевшую на ступеньках Лариэль. Она смотрела на меня, чуть склонив голову набок, и теребила пальцами локон.

— Зря ты не ушла раньше, — проговорила она. — Хотя мать бы это не остановило. Но не беспокойся. Я тебе помогу.

— Поможешь чем?

Девушка поднялась, медленно спустившись, с лестницы, приблизилась и стала с интересом, которого я не ожидала от неё, вглядываться в моё лицо.

Взяв меня за руку, она прижала её к груди.

— Прости за тот камень, Линда, — сказала она. — И прости, что подняла переполох с головами статуй. Но я должна была хотя бы попытаться.

Изумление моё мигом отразилось на лице.

— Так это всё твоих рук дело?!

Девушка кивнула.

— Но зачем?!

— Я ждала, что ты испугаешься и сразу уедешь. Но, видимо, ваша с Винсентом любовь сильна настолько, что просто так ты не покинешь Арденхилл.

— О чём ты?! — я забрала свою руку, не прекращая поражаться. — Нет у нас никакой любви! Он её себе придумал. В смысле, наваждение всё это. Винсент женится на тебе, и давай больше не будем это обсуждать.

Лариэль тяжело вздохнула. Сцепив руки за спиной, она отошла меня и приблизилась к окну.

— У моего покойного отца в библиотеке есть одна книга. Там много легенд об Арденхилл, и ты