войска образовали почти непрерывную 60-километровую колонну, тянувшуюся от границы к столице. К третьему дню войны колонна практически замерла из-за поломок техники, нехватки топлива и неожиданно яростного сопротивления в зажиточных северных пригородах Киева, названия которых со временем станут синонимами российской жестокости — Буча, Ирпень и Мотыжин.

Вскоре колонны превратились в легкую мишень для атак небольших групп украинских военных, вооруженных ПТРК NLAW и Javelins, а также для летающих низко и медленно беспилотников дальнего действия «Байрактар». Одну из таких групп составлял добровольческий отряд из числа киевских специалистов — юристов, инженеров, бухгалтеров и владельцев кафе, которые создали своего рода «бойцовский клуб» и за последние несколько лет записались в Силы территориальной обороны. Дмитрий «Лысый» (прозвище и позывной) был 42-летним бывшим банкиром, ставшим криптовалютным трейдером, и заядлым геймером. Он записался в тероборону в 2020 году — отчасти потому, что хотел «побегать по лесу с автоматом, как в пейнтболе, и немного привести себя в форму», а отчасти «из-за затянувшегося кризиса среднего возраста».27 (Лысый — крепко сбитый мужчина в худи с мультяшным казаком, демонстрирующим огромный бицепс, — попросил не называть его настоящую фамилию, так как у него жили родственники в российском Воронеже.)

Но когда на второй день вторжения Лысый увидел свой первый российский танк, военные игры сменились смертельной серьезностью. 24 февраля бойцы его подразделения приехали на собственных машинах к назначенному месту сбора на автостоянке в национальном парке «Залесье» к северо-западу от Киева, популярной среди любителей пикников. Членам «бойцовского клуба» выдали форму, штатные автоматы Калашникова и шлемы, но бронежилетов не дали — те, кто мог себе это позволить, купили их сами. Как минимум у шестерых из группы были с собой собственные небольшие коммерческие квадрокоптеры с камерами, передававшие видео в реальном времени на экраны мобильных телефонов («мы, по сути, кучка техногиков с претензией на буржуазность», — шутил он). Они погрузились в армейские грузовики вместе с парой десятков регулярных украинских военных, которые прихватили с собой запас противотанковых ракет NLAW в громоздких пластиковых кейсах, «похожих на те, в которых носят тубу».28

Подразделение численностью около взвода провело ночь в сарае, стараясь не привлекать к себе внимания из опасения местных информаторов, однако деревенские жители быстро про них прознали. «Должно быть, из-за запаха хорошего табака», — смеялся Лысый, куривший Rothmans. Местные принесли им еду, домашний самогон, соленья и копченое сало. Лейтенант-кадровик еду взял, а самогон вернул. К середине следующего утра — 25 февраля — неподалеку послышалась канонада. Офицер не смог связаться со штабом по своей устаревшей рации, поэтому позвонил им по мобильному телефону. Ему сообщили, что в их сторону движется российская колонна. ««Разъебашьте их, если можете — принять бой и разнести их к чертям, насколько сможете», — так Лысый запомнил суть приказа.29

В воздух поднялся рой маленьких дронов, которые быстро обнаружили противника примерно в двух километрах; он стремительно приближался. Во главе российской колонны шел танк Т-72, за ним следовала колонна как минимум из двадцати боевых машин пехоты БМП-2, перемежавшихся другими танками. Полугражданские члены «бойцовского клуба» рассредоточились со своими автоматами в придорожной лесополосе, готовые встретить спешившуюся пехоту — но пехоты не оказалось. Бронеколонна шла без какого-либо прикрытия. «Они как будто на парад ехали», — рассказывал Лысый несколько месяцев спустя в киевском кафе, вспоминая свой первый бой. Первый выстрел из NLAW прозвучал как «удар грома, но очень, очень короткий»: кумулятивная боевая часть ракеты, бьющая сверху вниз, прилетела точно в крышу третьей БМП — в самое уязвимое место машины. Боекомплект БМП начал детонировать, «словно петарды взрывались». Задний люк распахнулся, «но никто не вышел... БМП сдетонировала слишком быстро».30

Спустя мгновение еще один NLAW, выпущенный с расстояния в пару сотен метров, поразил танк, вызвав гораздо более мощный взрыв. В отличие от основных боевых танков США, у Т-72 боекомплект расположен по кругу внутри башни, чтобы обеспечить к нему доступ автомата заряжания. Прямое попадание NLAW вызвало детонацию боеприпасов, из-за чего башня «взлетела в воздух, кувыркаясь высоко над деревьями, прямо как в кино», вспоминал Лысый. «Это был мой первый "чупа-чупс"», — так украинские военные презрительно называют оторванную внутренним взрывом башню с пушкой, напоминающую леденец на палочке. Уцелевшие российские машины начали беспорядочную стрельбу, поливая окружающий подлесок огнем из крупнокалиберных пулеметов. Это — вместе со звуком приближающегося вертолета — заставило Лысого и его товарищей броситься в поисках укрытия в русло полузамерзшего ручья неподалеку. «Я лежал лицом в воде и чуть не замерз насмерть... Это было бы не очень героически».31

В течение следующих двух недель члены «бойцовского клуба», ютясь в деревенских домах, а иногда ночуя в ледяных свинарниках и конюшнях, взаимодействовали с несколькими разными украинскими подразделениями. Самым опасным, по воспоминаниям Лысого, было разминуться с группами мародерствующих россиян, которые тоже рыскали по магазинам и домам в поисках еды, как и украинские добровольцы. Лысый утверждал, что лично видел 11 успешных попаданий по российской бронетехнике. Сожалел он лишь о двух погибших 2 марта товарищах — они стали жертвами ракетного удара с российского вертолета, — а также о том, что «мне так и не дали выстрелить из NLAW, чтобы отомстить этим ублюдкам».32

Сумы

Днем 24 февраля подразделение Вадима Шишимарина из состава 4-й гвардейской Кантемировской танковой дивизии пересекло украинскую границу в районе села Козинка Белгородской области, в 20 километрах к северо-западу от Харькова. Шишимарин впервые в жизни оказался за пределами России. Но пейзаж и постройки по обе стороны границы были практически неразличимы: деревянные одноэтажные деревенские дома, типовые советские пятиэтажные панельки, плоские плодородные угодья черноземного пояса, раскинувшегося на всем севере Украины и в южной части Центральной России.

Огромная колонна, двигавшаяся в Сумскую область Украины, вскоре застопорилась. Подразделение Шишимарина провело большую часть 24 и 25 февраля без движения, «посреди дороги, [где мы] стояли, чтобы перегруппироваться и заправить технику», — рассказывал он позже в киевском суде.33 К полудню 26 февраля 13-й танковый полк Шишимарина добрался до небольшого городка Комыши на западной окраине Сумской области, едва не доезжая до границы Полтавской области. Продвижение на 91 километр вглубь Украины заняло двое суток — в мирное время этот путь едва ли занял бы два часа на машине. Полк выстроился углом возле леса на окраине Комышей и окопался.

Чтобы избежать риска ночных налетов пехоты, российские саперы установили по периметру лагеря растяжки с шумовыми гранатами. Солдатам приказали не отходить от лагеря дальше чем на 30–35 метров.