— Тоже страшно, да? — нервно хихикнула я и села напротив, так что злополучный конверт оказался между нами.

— Разумно опасаюсь, — ввернул он одну из моих любимых фразочек и забрал-таки бумаги.

Я даже дыхание затаила, наблюдая, как он ломает сургучную печать и медленно достаёт содержимое конверта.

— Хм, — пробежав по строчкам глазами, протянул Кайрен. — Кажется, нас вызывают на личную аудиенцию к Его Величеству фон Бранингу. А ещё фон Рихта и фон Аренхарда.

— Это плохо? — уточнила я, мысленно выдохнув, если бы мои слова дошли на нужных ушей, то нас бы прикопали и без всяких свидетелей.

— Не должно, — задумался мужчина.

Не хватало мне уверенности в его голосе. Правда, и жили мы как на пороховой бочке, так что запас оптимизма пополнялся очень медленно.

— Ты же помнишь, что у нас есть домик на другом конце мира? — с улыбкой напомнил мне Кайрен, сдвинув бумаги в сторону и взяв меня за руку.

Ага, а ещё совесть и чёртова ответственность, которая постоянно мешает жить, причём обоим.

— А ты, случайно, не решил что-нибудь скрыть, чтобы я не переживала? — подозрительно прищурилась я и Кай рассмеялся уже совсем искренне.

— Я для тебя открытая книга, — заверил он, но, решив, что слов мне может быть недостаточно, притянул меня к себе на колени. — Мои тайны — твои тайны, — вполне серьёзно продолжил он и смеяться начала уже я.

— Признания точно не твой конёк, — заметила я, с удовольствием подставляя шею под обжигающие поцелуи.

К чёрту интриги и короля! К демонам слова, делам я всегда верила больше.

Глава 65

— Как-то здесь тихо, — шёпотом заметила я, вцепившись в руку Кайрена.

Если в первое посещение дворца меня напрягали толпы людей, то теперь меня напрягало их отсутствие. Видимо, стоило признать, что напрягал меня сам дворец, в любом состоянии.

— Не удивительно, — таким же шёпотом ответил некромант. — Его Величество воспользовался поводом и устроил проверки даже по анонимным донесениям и слухам.

Ловко он. Одним махом весь сор из избы вымести, ещё и веский повод для чистки найти. Не удивлюсь, если всякая мелочь давно уже была на карандаше и ходила по краю, даже не подозревая о своей неминуемой участи.

Левой пяткой перекрестилась, что повели нас не в парадную часть, а в так сказать, деловую. В пустых и от этого ещё более величественных коридорах дворца, я чувствовала себя совсем неуютно. Подавляло такое великолепие.

А вот в деловой части дворца наблюдалось хоть какое-то шевеление. И люди сновали, и различные звуки заполняли собой пространство. Всё не гулкий звук шагов по начищенному до блеска паркету, вселяющий безотчётный трепет.

Правда, оживление было только на первом этаже, отведённым под приёмные различных служб. Второй же этаж, практически полностью повторял судьбу парадной части комплекса. Только охрана и немногочисленные придворные, тенями передвигавшиеся вдоль стен. Знатно за них взялись, раз напыщенные прежде лорды, боялись голову лишний раз поднять.

Радовало, что идти предстояло не по голому паркету, а по коврам, скрадывающим звуки. Не получилось у меня отделаться от ощущения, что вели нас не на аудиенцию, а на расстрел. Ещё и гвардейцы, вроде как сопровождали и охраняли, а по факту-то ведь конвоировали. Какой идиот напал бы одного из сильнейших некромантов прямо во дворце, где стражи больше, чем прислуги? Разве что совсем отчаявшийся идиот, но от камикадзе вряд ли спасут трое солдат, а вот полный комплект украшений от Руни вполне.

— Доброе утро, — плавно поднялся из кресла при нашем приближении фон Рихт. — Замечательная погода, не правда ли?

Я чуть не хрюкнула. Погода-то может, и замечательная, но утро к светским беседам не располагало. Мужчины, правда, были другого мнения и на полном серьёзе ещё несколько минут обсуждали вероятность осадков к ночи.

Ограничившийся кивком фон Аренхард протянул мне чашечку кофе, и всю приёмную наполнил звон фарфора.

— Простите, — потупилась я, пытаясь найти место, куда бы пристроить блюдце, ложку и прочие радости. Да и чашку я бы тоже оставила, с таким мандражем можно и зубы об посуду выбить, не то что опозориться окончательно.

— Пей, — одними губами произнёс отец Глейна. — Легче станет.

Благодарно кивнула и опустошила крошечную чашечку одним обжигающим глотком, не почувствовав ничего, кроме горечи, горячим комом прокатившейся по горлу. Было там успокоительное, не было, уже не столь важно, нервозность как рукой сняло. Трудно волноваться о будущем, когда язык обжог.

И потянулось ожидание. Я даже на вторую чашечку кофе решилась. Позавтракать-то дома не смогла. Ну не лез мне кусок в горло утром. А так хоть не поесть, так попить, всё живот набить, вряд ли бурчание желудка входит в положенный регламент проведения встреч с монархом.

То и дело мимо нас пробегали очень деловитые юноши с папками и исчезали за массивной дверью, которую я успела изучить до последней завитушки. Что примечательно, в дверь секретари входили, а вот обратного потока не было. Они реально бегали по кругу. В чём пришлось убедиться, когда лица юношей начали повторяться.

— Это дурной знак? — тихо поинтересовалась у фон Рихта, как самого подкованного в монарших приёмах.

— Не сказал бы, — хмыкнул он. — Понимаю, ты не знаешь этих молодых людей, поэтому предложу тебе самой поиграть в шарады и развеять скуку. А чтобы было от чего отталкиваться, скажу, что эти чересчур занятые сотрудники относятся к имущественному ведомству.

Загадки — это отлично, но не тогда, когда вернулась нервозность. Нам только конфискации имущества для полного счастья не хватало же. Однако фон Рихт встревоженным не выглядел. Фон Аренхард, правда, тоже, но ему и терять особо нечего, жена у него хорошая, богатая, им на улицу в любом случае идти не придётся.

Тогда что? Конфискация в нашу пользу? Но кого решили раскулачить? Да и с чего вдруг? Насколько знаю, государство предпочитает всё лишнее отчуждать исключительно в свою пользу. А в щедрого короля поверить ещё труднее, чем в справедливого.

А почему, собственно, я зациклилась на конфискации? Вдруг вот просто вдруг, я была не так уж и неправа, обсуждая несовершенство территориального устройства? Маловероятно, что слова никому не известной дикарки возымели эффект, но ведь оно само напрашивалось на реформы.

— Стась, нас пригласили, — закрывая меня от распахнувшихся дверей, озабоченно наклонился ко