как езда по льду. Я снова давлю на газ, как только мы выходим на прямую.

Телефон Джона звонит. Я едва слышу его из-за того, как громко шумят машины вокруг нас.

— Сиксс без сознания. Его чем-то опоили или что-то в этом роде.

Я не упускаю нотки подозрения в его голосе. Думает ли он, что это сделала я? Мои глаза переключаются на зеркало заднего вида, и я встречаю потемневший взгляд Джона.

— Принято. Мы постараемся добраться туда одновременно. Следите, чтобы никто не шёл за вами. — Голос Джона резкий.

Я крепко сжимаю руль, мои ладони становятся влажными.

— Всё в порядке? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Джон молчит, и я слышу щелчок взводимого курка. Маленький вздох срывается с моих губ, когда холодная сталь дула пистолета касается моего виска.

— Я видел, как ты передала ему это пиво, — рявкает он.

Моя нога отпускает газ, и мои инстинкты подсказывают мне обхватить себя руками.

Джон кричит так громко, что у меня звезды из глаз.

— Не сбавляй, блять. Вези. Я скажу, куда поворачивать. Мы выбираемся отсюда, пока можем. — Он подталкивает мою голову пистолетом, и слёзы текут по моим щекам.

— Джон, я-я не делала этого. Г-грэм протянул мне этот напиток, и я д-даже не задумалась об этом. — Моё дыхание такое же сбивчивое, как и мои слова. Страх и агония ещё никогда так плавно не проходили через меня.

— Мы позволим лейтенанту решить, что с тобой делать, после того как он очнётся. — Он даёт короткий ответ, отчего я чувствую себя ещё более предательницей.

— Вы, ребята, у-убьёте меня? — У меня начинается гипервентиляция. Не за себя, а потому что я так легко потеряла их доверие. Доверяли ли они мне вообще? Нет, с чего бы? Меня даже зовут не Брайар. Я не была честна с ними с самого начала.

— Поверни направо на эту дорогу.

Я делаю, как он говорит, и сворачиваю с гоночной трассы на маленькую лесную дорогу, которая, кажется, ведёт глубже в горы.

— Мне так жаль. Я просто пыталась помочь. — Я плачу, закусывая нижнюю губу и пытаясь сохранить рассудок.

Джон не издаёт ни звука. Когда я смотрю в зеркало заднего вида, я вижу бездушные глаза, недоверчиво наблюдающие за мной.

Я еду, полубессознательно, с опухшими глазами, сквозь тишину. Джон не произносит ни слова, пока мы не оказываемся на главной дороге и не едем обратно в автомастерскую.

Тёплое свечение вдалеке привлекает моё внимание.

— Что это? — Мой голос хриплый, и я ненавижу, как эмоционально истощённо я звучу.

Джон садится прямо и смотрит в сторону оранжевого свечения. Оно становится больше.

— Брайар, это район, где находится ферма твоего дяди. — Он звучит потрясённо и не так взбешённо. Но я не уверена, что он когда-нибудь будет смотреть на меня по-старому. Я не думаю, что он когда-нибудь будет мне доверять, если для этого потребовалось так мало.

— Ферма? — Я ловлю ртом воздух и смотрю в ужасе.

— План меняется, направляйся туда, — приказывает Джон и быстро хватается за телефон. — Ферма горит.

Ферма горит. Его слова проходят сквозь меня как лёд, и мысли проносятся в моей голове, как миллион искр. Что мне делать, если ферма сгорит дотла?

Мы приезжаем раньше, чем пожарные. Судя по тому, что Джон сказал в машине, я поняла, что ближайшая машина находится как минимум в десяти минутах, и мы были первыми, кто позвонил.

Я вываливаюсь из машины и беспомощно стою, пока бушует огонь, пожирая амбар и фермерский дом, будто они были не больше стога сена.

Но меня это не поражает так, как я думала. Вероятно, потому что у меня нет эмоциональных связей с этой фермой. Которая всего лишь здание из дерева и камня. Ни животных, ни душ там не было. Ничего хорошего из этого места не вышло.

Но в моей груди растёт явная боль. Из-за лжи. Из-за украденного будущего, которое это место мне предлагало. И из-за моментов, которые у меня были с Романом и отрядом.

Когда искры мерцают перед моим усталым взглядом, я замечаю конверт, приколотый к столбу электропередачи прямо у того места, где мы припарковались. Я снимаю его и смотрю на него.

Прачечная. Завтра в 2 часа ночи.

Я пусто моргаю на него.

Это дело рук Каллума?

Джон вырывает записку из моей руки и кивает в сторону машины.

— Поехали, пока не приехали пожарные.

Он заставляет меня вести обратно в автомастерскую. Дорога выглядит размытой, и я не могу сосредоточиться. У меня паническая атака? Я тяжело сглатываю и пытаюсь прогнать покалывание в кончиках пальцев, но безуспешно.

Гейл, Бенсен и Тейлор ждут нас в гараже. За несколько секунд, что требуется, чтобы заехать, меня наполняет ужас, и когда я выхожу, смотрю в землю.

Их внимание полностью сосредоточено на Романе.

Джон вытаскивает его с заднего сиденья, и парни несут его на диван в комнате отдыха. Я неловко следую за ними, чувствуя себя совершенно чужой.

Тейлор стоит на колене, проверяя пульс Романа. Он издаёт вздох, а затем смотрит на меня. Я съёживаюсь и делаю несколько шагов назад. Тейлор поднимается на ноги и подлетает ко мне.

— Ты дала ему это пиво? Что ты сделала? — Его голос громкий, и это заставляет меня вздрогнуть и закрыть глаза.

Гейл издаёт напряжённый звук — что-то среднее между вздохом и мычанием — прежде чем кладёт руку на плечо Тейлора.

— Мы пока ничего не знаем наверняка. Не бросайся на неё с обвинениями. — Я смотрю мимо них и вижу Джона и Бенсена, бросающих на меня смертоносные взгляды.

Как мало им понадобилось, чтобы отвернуться от меня. Я впиваюсь зубами в нижнюю губу. Это несправедливо.

— Брайар, думаю, тебе лучше пока пойти со мной. — Гейл осторожно берёт меня за руку и выводит из комнаты. Я не отрываю взгляда от неподвижного тела Романа, пока мы не сворачиваем в коридор.

Я не спрашиваю, куда Гейл меня ведёт. Я знаю, что он собирается запереть меня, пока они не выяснят, что происходит. Неужели они думают, что я работаю с Грэмом? Моё сердце болит.

Роман поверит мне?

Из всех них он же не подумает, что я работаю с Грэмом, правда?

Я сижу у цементной стены в их помещении с водонагревателем, привязанная к толстой трубе, и смотрю в темноту, пока уже не могу сказать, открыты у меня глаза или нет.

Здесь темно.

Так же темно, как тогда, когда Каллум похоронил меня.