Ответил Холден.

– Вертикальная глиняная труба, – сказал он, и взор его перенесся в недалекое прошлое. – Очень тяжелая. Я, помню, заметил ее из окна Длинной галереи – как раз под той ванной комнатой, – когда читал вашу записку.

– Могли бы вы сказать – кхм, кхм, – что Ронни Меррик, человек очень молодой, был ловок и умел хорошо лазать.

– Он был чертовски ловок! Он облазал кэзуоллскую церковь снизу доверху.

– Итак, мы констатируем, – сказал доктор Фелл, – что пол в ванной комнате был мокрый не оттого, что кто-то принимал ванну. К сожалению, направляясь на половину своей жены, Торли Марш надел тапки. Архонты афинские! – простонал он. – Ну зачем он надел тапки?

Потому что, понимаете, иначе он ступил бы туда, где наследил тот, кто влез через открытое окно. Тот, кто переплыл ров. Отчаявшийся юнец, снедаемый ненавистью к любовнице и пришедший сюда с намерением убить ее.

Силия соскользнула с подлокотника кресла и выпрямилась.

– Доктор Фелл, – сказала она, – вы – дьявол.

Доктор Фелл, который более всего походил на доброго старого короля из детской сказки, сидел и глядел на нее, моргая из-под своего пенсне.

– Как?

– Вы выстраиваете это дело, – Силию прямо передернуло, – пункт за пунктом. Трах! бах! тарарах! – все сходится, все путем, и все так ужасно, как… Чуть не сказала: как веревка на повешенном! Но прошу вас! Забудьте про ваши улики. Единственное, что я хочу знать, – это почему?

– А? Что? – переспросил доктор Фелл.

– Почему они вели себя так? Зачем Ронни совершил этот ужасный поступок? Отчего Марго?.. Ах, да все хочу знать! Людские побуждения!

– Ах да! – пробормотал доктор Фелл. – Ронни Меррик.

Некоторое время он молчал, и мысли его были где-то далеко.

– Представьте себе: молодой человек, – заговорил он. – Красивый байроновской красотой. Неопытный, но, похоже, очень талантливый. И подчиняющийся всем своим капризам. Все, что он хотел, он получал. И вот он захотел Дорис Локк.

Прошу вас, поймите меня правильно. Он любил ее – искренне, слепо, возвышенно. Конечно, он придумал себе девушку, которой на самом деле не было. Это, впрочем, несущественно: такое случается со всеми молодыми людьми. Он очень любил ее, надеялся, что она станет его женой. Запомните это: здесь – причина убийства. Что же касается вашей сестры… – Он замолк.

– Доктор Фелл! – крикнула Силия. – Пожалуйста! Не надо меня жалеть. Я хочу знать.

– Историю их романа вы можете узнать из бесчисленных писем, которые Марго написала, но не отправила; своего рода дневник. Сегодня я прочел все эти письма. Но вам читать не советую. И – разрази меня гром! – я рад, что их не будут зачитывать в суде.

Что касается юноши, то поначалу ему все это льстило. Он гордился своей победой. Нет ощущений более сильных, и на какое-то время это чувство захватило и его самого, вскружило ему голову. Вскоре он счел себя обманутым и униженным – это свойственно людям незрелым, воспитанным в традициях частных школ, – и начал сравнивать эту свою любовь с тем, что он испытывал (или думал, что испытывает) по отношению к Дорис Локк.

И тогда он начал ненавидеть Марго.

Ее же страсть все возрастала. По мере того как он остывал, она все более накалялась. К ужасу юноши, Марго стала поговаривать о женитьбе.

Торли Марш, который, вне всякого сомнения, обо всем знал, был в не меньшем страхе.

Неужели никто из вас ни разу не задумался, почему это Ронни всегда так раздражал Торли Марша? Рассказывая вам, – доктор Фелл взглянул на Холдена, – о смерти жены, Торли вдруг ни с того ни с сего разразился тирадой против юного Меррика. Наверное, вы можете вспомнить и другие случаи такого рода.

– Да, – подтвердил Холден. – Когда Торли и Дорис сообщали Локку о своем намерении пожениться, Торли вдруг увидел Ронни и стал мрачнее тучи. Он прямо выставил Ронни из дома.

– Ах так! Но с чего бы это? Неужели он видел в Ронни соперника и ревновал к нему Дорис? Боже мой, конечно нет! Он прекрасно знал, что Дорис отдает предпочтение ему. В таких вещах никто никогда не ошибается. А когда вы – «любимый и единственный», вы вряд ли станете испытывать неприязнь к поверженному сопернику. Скорее вы склонны будете считать его прекрасным человеком, который даже заслуживает сострадания. Именно это я имел в виде, когда – кхм, кхм – спрашивал, как вы относитесь к Дереку Хёрст-Гору.

А почему Торли так не хотел, чтобы это дело выплыло наружу, – это вы теперь понимаете? И почему он никогда не согласился бы на развод?

– По-моему, я поняла, – прошептала Силия. – Он… он бы выглядел тогда дураком.

– И еще каким! Она ли подаст на развод или он, правда все равно выплывет наружу, к радости всех знакомых и друзей.

Он прямо слышал, как его одноклубники весело злословят про то, что «Марша бросила жена – из-за мальчишки, которому нет и двадцати! Каково?!». А если бы он попытался объяснить кому-нибудь, что его жена истеричка, которая не терпит его близости, то в лучшем случае это показалось бы просто вульгарным, а в худшем – дало бы новый повод для злословия.

В памяти Холдена отчетливо всплыла еще одна сцена.

– «Выглядеть дураком», – повторил он. – Именно так выразился Хёрст-Гор! Помните, когда вы подводили Торли к тому, чтобы он сказал правду, и он уже был почти готов. Хёрст-Гор тогда вмешался и заставил Торли замолчать. Вы полагаете, наш Дерек все знал?

– Таково мое убеждение. Он руководил Торли и направлял политические амбиции этого джентльмена. Вернемся, однако, к ситуации, непосредственно предшествующей гибели Марго Марш.

Для молодого Меррика, постоянно находившегося в состоянии беспокойства, такое положение стало поистине непереносимым. Он начинает избегать эту женщину, причем не просто избегать – он ее боится. От Марго всего можно ожидать. А вдруг Дорис узнает! Она же тогда не выйдет за него замуж! Его жизнь будет разбита!

А некоторые молодые люди, когда они напуганы, становятся чрезвычайно жестокими. Меррик, которого я потом встретил в Уайдстеарзе, был человеком симпатичным. Но порывистым, невыдержанным (вы это и сами видели) и совершенно неспособным взглянуть на ситуацию под правильным углом зрения. Подобно многим молодым людям, не имеющим достаточного опыта, для того чтобы прекратить любовные отношения, Ронни видел только один выход. Совершенно потеряв голову, он задумал убить Марго.

Марго предложила двойное самоубийство. Ронни же, незаметно для себя наученный Локком, только что прочел сходную историю: об истеричке миссис Бьюкенен. Миссис Бьюкенен умирает, отравленная смесью морфия с белладонной, а врачи называют ее смерть естественной.

Получится – не получится? Я прямо вижу, как он грызет ногти, ломая голову над этой проблемой, и в конце концов решает попытаться.

Я попробовал выяснить, когда Меррик мог передать Марго пузырек с