только в родных краях их принцессе может стать лучше. Твой приятель тоже уезжает, если тебя это интересует, – говорит Призрак.

– Вейланд мне не приятель, – отвечаю я. – Что бы ты там ни подумал, меня это не волнует. Лучше побеспокойся о себе. Ты бросил свою невесту.

Будто бы в подтверждение моих слов вода в реке всколыхнулась – кто знает, может, его покинутая ундина подслушивает нас?

– Мне пришлось сделать свой выбор. Ирис, так больше нельзя. Сколько бы миль ни было между нами, мы все равно найдем дорогу друг к другу. Но ты, кажется, не рада.

Я вижу его пронзительный взгляд даже сквозь вуаль.

– У меня дурное предчувствие. Наши встречи всегда сопровождались бедами.

– Ты просто не готова довериться мне. И я понимаю почему.

Но я не соврала – моя интуиция не предвещает ничего хорошего. Да, мы поддались сиюминутному порыву, но какие будут последствия? Для нас и для остальных.

Я вновь смотрю в небо – когда солнце опустится за горизонт, нас ждут испытания. Для тех, кто еще останется. Кто придумал заходить в Лабиринт ночью? Однако в подробности нас не посвящают, чтобы не давать какого-либо преимущества. Ведь «Проблеск сам явит себя в свете лун», как сказали служители Храма.

Витриция не хотела проходить испытания, чего она боялась? Вдруг она что-то знает. Но я даже думать не могу о том, чтобы поговорить с ней. Она стала совсем другой – я видела это в ее взгляде. И эта свадьба с Бено! Уму непостижимо. Тем более что они оба, как выяснилось, силоманты.

Марциан, Витриция, Бено… их силы проявились в разное время, но все они жили, как и я, в Диамонте. Правда будто бы снова ускользает от меня. Запрещенные в королевстве камни, лжепророчицы, каменные статуи, что оживают… какие тайны еще хранит Диамонт?

Похоже, я слишком задумалась, потому что ладони Призрака вдруг касаются моих коленей, и вот он уже сидит передо мной, почти как на том злосчастном балу. Мой Защитник.

– Перед самым балом я отправился к Эдне, – говорит Призрак, и я делаю глубокий вдох, ожидая, что он скажет дальше. Неужели она опять вмешалась в мою судьбу? Или же просто увидела ее. Где эта грань? – Она поведала мне о пророчестве, которое хранят здесь, в Храме Сотмира, и которое позволило бы мне избежать союза с Ледой. Этот Лабиринт существует здесь давным-давно, он появился еще задолго до возведения самого Храма, и было оставлено пророчество, что Проблеск и его Защитник воссияют в самом центре Лабиринта, дав миру орудие против зла. А когда вы с Витрицией проявили свои необычайные способности и открылись силомантам, то в некоторых пророчествах нашли связи. И так было решено, что Проблеск – это девушка, что подтвердила на Совете внезапно пробудившаяся Эдна. Принцесса может воскрешать мертвых, Ирис, это неслыханное чудо. А ты…

– А я разрушаю, – говорю я. – Я выпустила стратумов. И могу впустить Галлу. Призрак, я все больше чувствую ее присутствие. – Вопреки обещаниям, данным себе, я кладу ладони поверх его рук, ощущая гладкую кожу, не изувеченную шрамами.

– Нет, Ирис. – Призрак слегка улыбается и щурится на солнце. Сейчас он похож не на воина, а на мальчишку. Почему под этим приветливым солнцем мы не можем быть счастливы? – Ты воскресила силоманта. Древнюю видию. Саму легенду.

– Как роль Защитника освобождает тебя от брака с Ледой? И что в этом Лабиринте?

– Это были клятвы, данные тебе в Храме Сотмира. Я немного опередил события, ведь каждой Избранной назначат своего Защитника для испытаний в Лабиринте. Что будет там? Они не говорят, но, скорее всего, они просто сами не знают этого. Такого в истории еще не было, но они слишком сильно цепляются за пророчества.

– Каков был бы мир без пророчеств? – задумчиво говорю я, неожиданно для себя обхватывая лицо Призрака ладонями, а он приподнимает вуаль на моей шляпе. – Возможно, люди бы научились полагаться только на самих себя.

– А кто мешает нам так и поступить? – хрипло говорит Призрак, и та страсть, что вспыхнула между нами в Астра-мее, вдруг обретает новое обличье. Жар превращается в согревающий бальзам, который растекается по всему телу. А может, это просто солнце припекает…

Я тоже тянусь к Призраку, хотя нам еще о многом предстоит поговорить. Но я столько сдерживала себя. Запрещала себе. Пыталась вырвать его из своего сердца. Но разве возможно уничтожить любовь? Разве не она выживает даже там, где, казалось бы, остались одни угли?

И если этот мир наполнится еще большей тьмой, злостью и несправедливостями, то я хочу жить с этой любовью к Призраку и быть любимой им. Несмотря на то что мы силоманты, нас лишь влечет друг к другу, будто сама природа говорит о том, что некоторые барьеры можно сломать ради чего-то светлого и прекрасного.

Этот поцелуй тягучий как мед, согретый солнцем и теплом последних дней мира перед лицом грядущей войны. Этот поцелуй – мое признание в любви и его ответ. Наши судьбы связаны, хотим мы этого или нет. И я больше никому не отдам своего принца.

Мы падаем в траву, а шляпа сбивается с головы и улетает к кромке воды. Сейчас не время для страсти, но нам хочется подольше задержаться в объятиях друг друга – теперь, когда мы наконец вместе…

– Кхм… кхм… – прокашливается кто-то над нами. Мы с Призраком отрываемся друг от друга, и я, сощурившись, смотрю на высокую темную фигуру, что нависла над нами.

– Я и не ожидал от вас чего-то другого, конечно, – говорит Дармонд с усмешкой. – В свете приближающегося конца мира вы решили позагорать на солнышке.

Призрак тут же встает и подает мне руку. Я отряхиваю платье, а мои щеки вдруг горят, и вместе с тем тело напрягается, ведь я до сих пор не знаю, что замышляет Дармонд, так внезапно появившийся на балу.

– Я бы хотел поговорить с Ирис наедине, – произносит Дармонд. – Просто поговорить, – повторяет он и поднимает руки в знак добрых намерений.

Принц-дракон выглядит даже лучше, чем обычно, и уж тем более не так, как выглядел после встречи с Тамуром и его стратумами.

– Так говори, с тобой я ее никуда не отпущу, – рычит Призрак.

– С тобой, преступник, у нас будет другой разговор. – Лицо Дармонда мрачнеет, и он подступает к нам на шаг, а я жду момента, когда он обратится драконом или ящером, чтобы сжечь нас дотла. – Но я найду способ свершить мою месть, уж поверь. А пока речь не о нас. Ирис? – Дармонд изгибает