снежных недочеловеков так бывает в период полового созревания. И ещё говорили, что скоро она созреет.

– Вот и замечательно, – игриво подмигнула герцогиня. – Тогда и ты с ней сможешь развлекаться. Мы даже сможем втроём. Не беспокойся, после операции она станет сговорчивая…

– Нет уж, Би, спасибо! Я не некрофил. Что-то не тянет меня к этой ледышке… Впрочем, поживём – увидим.

– Илана, неужели ты и впрямь надеялась меня одолеть? – спросила герцогиня тоном ласкового снисхождения.

– Да я и сейчас надеюсь.

– Ценю твоё остроумие и выдержку. Должна признаться, ты достойна восхищения! Тебе столько раз удавалось меня провести, а ведь мало кому это удаётся даже один раз. Но теперь тебе остаётся лишь смириться с тем, что здесь твоя магия бессильна. Стены, которые тебя окружают, содержат так называемый линдимин. Но не тот, кусочки которого были у тебя и у твоих незадачливых друзей. Магическая сила этого гораздо больше, а использовать силу этой материи в полной мере способны только юты. Ибо это материя их погибшего мира…

– Может, хватит уже с ней разговаривать, Би? – Таддеуш с трудом скрывал раздражение. – Зачем выдавать ей столько информации?

– Не беспокойся, она уже не сумеет её использовать.

Борясь с недомоганием, Илана пыталась «выжать» магическую воду из своей одежды, но у неё ничего не получалось. Внимательно наблюдавшая за ней ютка, похоже, прекрасно это понимала. В её взгляде не было ни издёвки, ни злорадства. Впрочем, сочувствия тоже.

– Пусть ею наконец займутся. Поболтаем потом, когда она будет посговорчивей.

– Увы, Тэдди, это уже будет не так интересно, – вздохнула герцогиня. – Если бы можно было оставить её такой же смышлёной, остроумной.

– Но не станет же она слабоумной!

– Конечно, нет. Но вместе с волей она утратит свою индивидуальность. Итак, Илана, мы с тобой прощаемся, но ненадолго…

– Можно вопрос?

– Конечно, дорогая.

– К госпоже Йесси.

– Спрашивай, – позволила ютка.

– Почему вы на стороне этих подонков?

– Мы ни на чьей стороне. Вернее на своей. Нам важны только наши интересы, и мы сотрудничаем с теми, с кем выгодно.

– И спокойно причиняете вред тем, кто не сделал вам ничего плохого?

– Ничего? Тебе ли говорить об этом, полукровка? Потомок тех, кто разрушил наш мир? Юты долгое время верили в ложь, будто прекрасные и мудрые иланы их защитники и спасители. А на самом деле их проклятая снежная магия погубила наш мир и едва не погубила нас всех. Хорошо, что наконец-то мы узнали об этом. И нашли то, что способно сделать юта более сильным магом, чем любой из иланов. Солнце нашего мира светит нам снова. Мы создадим сильное государство и больше никого не будем бояться. Юты устали от страха и унижений.

– Значит, теперь вы хотите унижать и держать в страхе других?

– Мы вынуждены это делать, пока не укрепим наши позиции в Межгалактическом сообществе. Мы вынуждены выбирать союзников, которые способны нам в этом помочь.

– Даже если они абсолютные мерзавцы?

– Да. Даже если они такие же мерзавцы, как и те, что погубили наш мир. Мы больше не верим снежным магам и уж тем более полукровкам, от которых вреда ещё больше.

– То есть ваша ненависть к иланам и полукровкам неистребима. По-вашему, люди лучше?

– Не думаю. Но им, по крайней мере, недоступна снежная магия, так что сотрудничать с ними наименее опасно.

– Боюсь, что вы заблуждаетесь. Зло всегда найдёт способ вас достать. Госпожа Йесси, вы не знаете, куда делись жители ютского посёлка на окраине Гаммеля?

– Почему это тебя интересует?

– У меня там были друзья, и их судьба не может меня не интересовать.

– Друзья? Назови хоть одно имя.

– Хватит, – резко оборвала Илану ютка, когда та принялась перечислять имена своих знакомых из гаммельского посёлка. – Могу лишь сказать, что их переселили в безопасное место. В Германаре сейчас неспокойно, а мы заботимся о своих соплеменниках.

Она встала, точнее, слезла со слишком высокого для неё стула, и направилась к двери.

– Ты самая мерзкая сволочь из всех ютов, с какими я только встречалась, – сказала Илана.

Госпожа Йесси остановилась и посмотрела на пленницу, словно бы дожидаясь объяснений.

– И напоминаешь мне одного лицемера в рясе. Несколько лет назад он оставил меня наедине с компанией подонков, которые решили со мной разделаться.

– Правда, потом им пришлось об этом пожалеть, – добавила она с презрительной улыбкой. Пусть эта бессердечная мелкая тварь не думает, что кто-то собрался умолять её о помощи.

Таддеуш фыркнул, но взгляд у него был испуганный и настороженный.

– Пойдём, Тэд, – промолвила герцогиня, когда госпожа Йесси покинула комнату. – Сейчас ей дадут снотворное, ну а проснётся она уже совсем другим человеком. Приятно было с тобой познакомиться, Снежная Принцесса.

– Мне поначалу тоже.

«Ну и когда же придут давать снотворное? – размышляла Илана, тщетно пытаясь «выжать» воду. – Неужели мне даже лезвие не удастся сделать? Просто так я им не дамся. Почему так пахнет? У них тут что, оранжерея рядом?»

Терпкий запах роз всё усиливался, а Илану всё больше и больше клонило в сон. Запах… Так вот оно, это снотворное…

Ей показалось, что она проснулась, едва успев отключиться. И сразу поняла, что «совсем другим человеком» не стала. Она по-прежнему помнила о своих друзьях и по-прежнему за них боялась.

– Вставай, – произнёс невысокий мужчина в светло-зелёном комбинезоне, очень похожем на спецодежду врачей в хирургических отделениях. Из-за его плеча выглядывал точно так же одетый молодой парень.

Илана хорошо помнила экскурсию в муниципальную гаммельскую больницу. Эту экскурсию организовал для их класса пастор Коул – чтобы показать детям, как уважаемые граждане города заботятся о малоимущих. Обстановка в комнате, где Илана только что проснулась, очень напоминала больничную. Похоже, её ещё только готовят к операции. Но зачем они её разбудили?

– Вставай, – нетерпеливо повторил врач. – Ты способна совершить переход? Если хочешь бежать, медлить нельзя.

Илана села на узкой кожаной кушетке и сразу почувствовала головокружение.

– Выпей вот это, – мужчина протянул ей пластиковый стаканчик.

Илана послушно выпила бесцветную кисловатую жидкость. Что это, она не знала, но если речь зашла о побеге, то этих двоих следовало слушаться, ведь худшего места, чем больница, где ей собирались перекроить мозги, для неё в настоящий момент не было.

– Боюсь,