Пока Люси помогала мне с утренним туалетом, я мысленно повторяла стратегию предстоящих переговоров. Герцог Ламбер, по словам мастера Жерома, владел одной из лучших конюшен в стране. Его чистокровные скакуны ценились на вес золота, и получить хотя бы пару его кобыл для разведения было бы настоящей удачей. Но я понимала, что это обойдется недешево.

«Хорошо, что Себастьян согласился на компенсацию, — подумала я, пока Люси закалывала мои волосы в простую, но элегантную прическу. — Без этих средств не было бы и речи о покупке породистых лошадей».

Завтрак был подан в номер — булочки, джем, фрукты и ароматный кофе. Я ела торопливо, стараясь не испачкать платье, и одновременно просматривала записи, сделанные накануне после разговора с мастером Жеромом о конкретных особенностях породы, которую мы собирались приобрести.

Наконец, собравшись, я спустилась в вестибюль гостиницы, где меня уже ждал мастер Жером. Старый коневод выглядел непривычно нарядно — в чистом, хоть и поношенном сюртуке, начищенных до блеска сапогах и с аккуратно подстриженной бородой. Он нервно теребил шляпу и расплылся в улыбке, увидев меня.

— Госпожа! Наконец-то! — воскликнул он, делая неловкий поклон. — Экипаж уже ждет. Нам лучше поторопиться, герцог Ламбер не любит, когда опаздывают.

— Тогда не будем заставлять его ждать, — кивнула я, и мы направились к выходу.

Конюшни герцога располагались на окраине Грейтауна, в живописной местности с пологими холмами и просторными лугами — идеальное место для разведения и тренировки лошадей. Когда наш экипаж подъехал к массивным воротам с гербом Ламберов, я невольно залюбовалась величественной панорамой: безупречно ухоженные постройки из светлого камня, обширные зеленые пастбища и элегантные лошади, свободно пасущиеся группами.

— Впечатляюще, — произнесла я, когда мы выходили из экипажа.

— И это только начало, — с благоговением в голосе откликнулся мастер Жером. — Подождите, пока не увидите его основные конюшни.

Нас встретил молодой грум, который, узнав о цели визита, проводил к главному зданию. По пути он с гордостью рассказывал о достижениях конюшни герцога, последних победах на скачках и особенностях разведения чистокровных.

Герцог Ламбер ожидал нас в просторном кабинете, стены которого украшали картины с изображениями его лучших скакунов. Это был высокий мужчина около пятидесяти, с проседью в темных волосах и пронзительными голубыми глазами.

— Мадам Фабер, — он галантно поклонился, целуя мою руку чуть дольше, чем требовал этикет. — Наслышан о вашем смелом решении возродить конюшни в поместье Фабер. Мастер Жером, — он кивнул моему спутнику, — рад снова видеть вас в здравии.

— Благодарю за гостеприимство, ваша светлость, — я сделала легкий реверанс. — Надеюсь, наш визит не слишком обременителен.

— Что вы, я всегда рад помочь даме с таким амбициозным проектом, — улыбнулся герцог, и в его глазах я заметила оценивающий блеск, какой бывает у мужчин, встретивших привлекательную женщину. — К тому же, мне любопытно взглянуть на особу, которая осмелилась бросить вызов самому герцогу Эшфорду.

Я сдержанно улыбнулась, не желая обсуждать свой развод:

— Полагаю, мы приехали говорить о лошадях, а не о моей личной жизни.

— Разумеется, — герцог усмехнулся. — Хотя одно не исключает другого. Но вы правы, перейдем к делу. Мастер Жером упоминал, что вас интересуют две кобылы для разведения?

— Именно так, — подтвердила я. — Предпочтительно молодые, с хорошей родословной и темпераментом, подходящим для племенной работы.

— У меня есть несколько прекрасных экземпляров, — кивнул герцог. — Позвольте показать вам.

Мы покинули кабинет и направились к конюшням. По пути герцог Ламбер взял на себя роль экскурсовода, с увлечением рассказывая об истории своего хозяйства и особенностях разведения чистокровных. Я внимательно слушала, иногда задавая вопросы, которые, судя по одобрительным взглядам мастера Жерома, были вполне компетентными.

Конюшни оказались просторными и идеально чистыми, с широкими проходами между денниками и прекрасной вентиляцией. Каждая лошадь имела просторное помещение с мягкой свежей подстилкой и отдельной кормушкой. Герцог представил нам полдюжины кобыл, каждая из которых была по-своему хороша, но мое внимание привлекли три: гнедая с белыми «носочками» на задних ногах, вороная с блестящей, как атлас, шерстью и каштановая с особенно изящным строением.

Я заметила, что при виде каштановой кобылы мастер Жером заметно оживился, его глаза загорелись особым блеском. Пока герцог рассказывал о достоинствах вороной, старый коневод незаметно приблизился ко мне.

— Эта каштановая, госпожа, — прошептал он, склонившись к моему уху и не сводя глаз с изящной лошади, которая настороженно повела ушами в нашу сторону, — Иветта. Берите её обязательно, какая бы цена ни была.

— Почему именно её? — так же тихо спросила я, удивленная настойчивостью обычно сдержанного Жерома.

— Доверьтесь моему опыту, — только и ответил он, выпрямляясь и принимая невозмутимый вид, когда герцог Ламбер повернулся к нам.

— Вот эти, — я указала на тех самых трёх, после того как мы осмотрели всех. — Они кажутся наиболее подходящими для начала разведения.

— У вас хороший глаз, мадам, — с уважением отметил герцог. — Это действительно лучшие представительницы нашего молодняка. Правда, я рассчитывал, что вы выберете двух, а не трех.

— А я рассчитывала на приемлемую цену, — парировала я с легкой улыбкой. — Три кобылы дадут более быстрый старт разведению, но только если затраты будут разумными.

Герцог Ламбер рассмеялся, явно наслаждаясь беседой:

— Понимаю. И сколько, по-вашему, было бы «разумно» за этих красавиц?

Начался торг — вежливый, но настойчивый с обеих сторон. Я знала цену, которую могла позволить себе заплатить, и была готова к тому, что первоначальная запрошенная сумма окажется значительно выше. Герцог же, по-видимому, наслаждался процессом больше, чем собственно результатом. Он смотрел на меня с возрастающим интересом, словно каждая моя контраргументация добавляла очков в мою пользу.

Мастер Жером стоял рядом, периодически вставляя замечания о достоинствах и недостатках лошадей, но в основном беседа шла между мной и герцогом.

— Я могу согласиться на двадцать тысяч за всех трех, — наконец сказал герцог. — И это мое последнее слово. Поверьте, по отдельности они стоили бы на треть больше.

— Пятнадцать, и вы включаете в стоимость транспортировку до поместья Фабер, — настаивала я. — Кроме того, я хотела бы получить письменное подтверждение родословной каждой лошади.

Герцог взглянул на меня с новым выражением, в его глазах читалось неприкрытое восхищение.

— Знаете, мадам Фабер, большинство женщин в вашем положении прислали бы доверенного человека