Глядя, как последняя капля металла срывается в форму, я на мгновение замер, чувствуя, как мана в моём резервуаре откликается на жар плавки. И, повинуясь внезапному порыву, я осмелился применить свои новые навыки. Я мысленно, тончайшим щупом, скользнул к струе металла и, используя всё своё умение сосредоточения на малом, мягко подправил одну-единственную, крошечную каплю бронзы, что потекла было мимо, намереваясь застыть неровным натёком на краю формы. Я просто подтолкнул её, направляя в соседнее, ещё чуть неполное гнездо для наконечника стрелы. Крошечное усилие, длившееся не более двух ударов сердца, но в глазах Гракха, наблюдавшего за мной из-под нависших надбровных дуг, мелькнуло самое настоящее изумление. Пламя в его зрачках дрогнуло. Он явно не ожидал от «молодого хозяина» такой ловкости и владения магией, пусть и на таком малом уровне. Я, стараясь не показывать собственного волнения от успеха, коротко и властно бросил ему:

— Не отвлекайся, Гракх! Продолжаем работать.

Он, будто очнувшись, коротко, по-собачьи тряхнул головой, отгоняя изумление, и вновь сосредоточился на работе.

Мы оставили бронзу остывать в формах, присыпав их сверху золой, чтобы остывание шло равномерно и металл не повело. Я быстро поместил метку на пять наконечников стрел «+1» к игнорированию/пробитию брони, и мы приступили к главному: к ваянию щита. Пока я готовил новую, большую дискообразную форму из глины и песка, тщательно утрамбовывая её и смазывая жиром, чтобы заготовка легко отделилась, Гракх подкидывал в горн свежий уголь и усиленно работал мехами, раздувая жар до состояния, когда воздух вокруг печи начинал дрожать, а лицо начинало гореть, даже если стоять в паре шагов.

Через пятнадцать-двадцать минут такого ада, когда белый жар проникал, казалось, сквозь закрытые веки, ящер, не проявляя никаких признаков дискомфорта, спокойно ухватил второй, уже более увесистый глиняный тигель, который мне, с моей человеческой силой, было бы весьма сложно даже поднять, а уж тем более удержать его, одновременно выдерживая жар, идущий из распахнутой топки. Гракх закряхтел, напрягая плечи, и единым, плавным движением вылил содержимое тигля в подготовленную дискообразную форму. Жидкое слепяще-белое солнце расплавленной стали растеклось по форме, занимая всё пространство, и на мгновение осветило весь цех.

Я пока мог манипулировать лишь небольшими объёмами с помощью своей магии, так что о придании осмысленной формы такой массивной, раскалённой заготовке пока оставалось лишь мечтать. Всё делалось старым, добрым способом: силой мышц и правильным ударом.

Мы с Гракхом подождали пару минут, пока сталь не остыла до ковочной температуры, перестав быть жидкой, но сохранив яркий, вишнёво-красный цвет. Затем мы дружно вытащили этот тяжеленный, железно-углеродистый диск и перенесли его на наковальню. И началось! Воздух наполнился звоном и грохотом, разлетающимися в стороны снопами искр, когда я начал методично, удар за ударом, отбивать заготовку молотом, придавая ей окончательную форму: слегка выпуклого, сферического щита. Людоящер, нависая надо мной, как скала, надёжно удерживал раскалённую сталь на месте своей драконьей мощью, не давая ей соскочить или отлететь в сторону после моих ударов. Я же вкладывал в каждый удар не только силу своего серебряного перстня с рубином (+4 к силе), но и, словно подсознательно, всю свою волю. Я приказывал горячему металлу гнуться, обретать свою идеальную, округлую форму. Я чувствовал, как каждая молекула стали отзывается, подчиняясь моему упорству, а дух потихоньку тает во мне.

На специальной, выгнутой наковальне было бы, конечно, проще и быстрее, но для первого моего щита, да ещё и без неё, работа шла на удивление споро. Гракх менял положение заготовки, а я методично наносил удары, выглаживая плоскость. Кромки щита я специально загнул маленьким, более лёгким молоточком, создав по краю своеобразное ребро жесткости: оно не даст щиту деформироваться от сильных ударов и позволит заковать и удержать в нем вражеский клинок или снаряд. После того как основная форма была готова, мы ещё раз нагрели щит в горне уже не до такой высокой температуры и отпустили его, дав ему медленно остыть, прямо у самого устья печи, чтобы металл не стал хрупким, сохранив упругость.

Большая, самая тяжёлая часть работы была сделана как раз к обеду. Мы, мокрые от пота, перемазанные сажей и угольной пылью, сделали вынужденный перерыв, подчиняясь требовательному голосу Ани, которая уже стояла на пороге кузни и звала нас есть. Я бросил взгляд на остывающий щит и, удовлетворённый проделанной работой, кивнул.

После обеда, с новыми силами, я приступил к отделке. Из сухой, выдержанной берёзы, я выточил и выстругал для щита внутреннюю поперечную рукоять, а также лёгкий, но прочный деревянный каркас-подложку, который будет амортизировать удары и не давать металлу греметь при ходьбе. Гракх же пока занимался новой партией стали, из которой я затем выковал с десяток стальных заклёпок и, с помощью специального пробойника с острым, как шило, жалом, пробил в щите круглые отверстия. Раскалённые заклёпки я вгонял в отверстия насквозь, сразу через дерево, в котором уже были предусмотрены дыры, и с обратной стороны расплющивал молотком, формируя вторую шляпку и жёстко, насмерть, скрепляя металл и дерево в единую, монолитную конструкцию.

Получился своеобразный круглый рондаш, спаянный из дерева и железа. Рисунок заклёпок я расположил крест-накрест, формируя на лицевой стороне щита простой, но строгий орнамент: четыре луча, сходящиеся к небольшому выпуклому умбону по центру (центральную заклепку я сделал чутка массивнее, а шляпку расплющил в своеобразный умбон). Дерево на внутренней стороне (в том числе и ручку) я для мягкости и удобства обшил лоскутами старой, выделанной кожи, посадив её на мелкие гвоздики с широкими шляпками.

Я отошёл на шаг, размял затекшие плечи и окинул творение критическим взглядом. Для первой подобной работы, сделанной за один день, вышло недурно. Да, это был не парадный доспех, а просто добротный, рабочий стальной щит, без премудростей, без зачарований и украшений. Явно не лучшее, на что я способен, но и не позор. Он будет верно служить Глебу, защищая его от стрел и мечей.

«Сделаю хорошую скидку на первый заказ», — подумал я, оценивая затраченное время и материалы. — «Пускай опробует нашу работу».

Когда я закончил, вечернее небо уже клонилось к закату, окрашиваясь в густые, багряные тона. Усталость навалилась на плечи тяжёлым грузом. Но работа была сделана. Завтра останется только приладить древки к наконечникам, да отшлифовать края заточенного топора с мечом. Мы быстренько убрались, и я закрыл тяжёлую, обитую железом дверь кузни на засов и вместе с ящером направился в дом. Там меня ждал горячий ужин, а после —