Так проходят все мои ночи на этой неделе. Я лежу в постели, не могу уснуть и думаю о том, как она со всем этим справляется.

Я также провожу ночи, читая посты в интернете и слушая комментаторов, рассуждающих о вещах, о которых они ни черта не знают, когда речь идёт о моём боссе. Не понимаю, почему не могу остановиться — всё, что они говорят, полный бред, но внутри есть какое-то чувство, будто мне нужно быть в курсе.

Хотя я всё равно ничего не могу с этим сделать.

Я нажимаю на предложенное видео от парня, которого узнаю как ведущего популярного спортивного подкаста, и уже по кликбейтному заголовку понимаю, что мне это не понравится.

— Давайте поговорим о бардаке, который сейчас творится в Чикаго, — говорит он, как только я нажимаю «воспроизвести». — Все только и обсуждают обмен Кайзера в Хьюстон. Любой, у кого есть хоть капля знаний о бейсболе, понимает, что это один из худших ходов за последние годы. И сделать это так рано в сезоне? «Уорриорс» даже не знают, попадут ли они в плей-офф, а уже избавляются от таких громких имён, как Харрисон Кайзер. Они только что обменяли любую надежду на плей-офф, и мы даже не дошли до середины регулярного сезона. В прошлом году «Уорриорс» уже потеряли Кая Роудса из-за его ухода на пенсию. Что дальше? Какое ещё катастрофическое решение они там примут? И под «они», думаю, мы все уже понимаем, что я имею в виду «её».

О, иди к чёрту.

Он продолжает говорить в этот дурацкий маленький микрофон у себя в руке.

— Если кто-то живёт под камнем и ещё не знает, Риз Ремингтон — внучка бывшего владельца «Уорриорс» и действующего президента Артура Ремингтона. Он передал ей команду в межсезонье, и вместо того чтобы нанять президента, который хоть что-то понимает в игре, она решила, что сама справится с этой ролью.

Он смеётся, и мне хочется протянуть руку сквозь экран и сжать его горло.

— Понятия не имею, кто позволил ей так лестно о себе думать. Интересно было бы узнать, что Артур думает о том, как его драгоценная внучка загоняет его команду в могилу. Будь я фанатом «Уорриорс», я бы кипел от злости, что моей командой управляет кто-то вроде неё. Почти никакого опыта. Очевидно, не понимает игру.

Он качает головой и тяжело вздыхает.

— Это заставляет задуматься, есть ли вообще в Чикаго хоть кто-нибудь с яйцами, чтобы поставить эту девчонку на место и сказать, что она понятия не имеет, что делает.

Чёртов идиот.

— А теперь давайте поговорим о новом парне, Майло Джонсе. Отдам ему должное — его статистика в низших лигах впечатляет. До этой недели я о нём не слышал, но по его цифрам ясно, что Артур нашёл потенциальную будущую звезду где-то в Нью-Мексико. Но ключевое слово — «будущую». Сегодняшняя игра показала, что этот парень не готов к высшей лиге, а слишком ранний подъём игрока может и разрушит его развитие. Уверен, когда Артур проводил его через систему фарм-клубов, он не собирался вызывать его так рано. Так что, возможно, кому-нибудь стоит сообщить Риз, что нельзя заменить такого игрока, как Харрисон Кайзер, каким-то ноунеймом. Может быть, если бы она уделяла своей команде столько же времени и внимания, сколько уделяет тому, чтобы каждое утро приводить себя в порядок, они бы не оказались в той ситуации, в которой сейчас находятся.

Он поднимает руки, будто сдаётся.

— Ненавижу это говорить, но мы все об этом думаем.

Я уже понимаю, что бы он ни собирался сказать дальше, он просто в восторге от того, что произносит это вслух.

— Ты не в своей лиге, дорогуша. И, кстати, в бейсболе не плачут, а мы все знаем, что ты сейчас именно это и делаешь. Так что вытри тушь и передай команду кому-нибудь, кто понимает, что, чёрт возьми, делает.

На этом ролик заканчивается, и мне хочется швырнуть телефон через всю комнату, чтобы он разбился о стену и мне больше никогда не пришлось слышать его голос.

Следующее видео уже готово автоматически начаться, но у меня нет сил смотреть дальше. Нет сил слушать ещё один идиотский разбор человека, о котором они ничего не знают.

И под «они» я имею в виду подкастеров, которые думают, что если они купили микрофон и начали записывать себя, то теперь стали экспертами в спорте. Но даже уважаемые репортёры индустрии могут катиться к чёрту после того, как говорили о Риз на этой неделе.

Они понятия не имеют, что именно Риз нашла Майло. Что она невероятно умная — и в бизнесе, и в бейсболе.

Что она, скорее всего, ни разу не плакала из-за всей этой ненависти, потому что боится показать хоть одну эмоцию, чтобы какие-нибудь идиоты с платформой не назвали её «слишком эмоциональной».

Я бросаю телефон на тумбочку чуть сильнее, чем нужно, и едва успеваю положить голову на подушку, как слышу стук в дверь.

Я вздрагиваю и лежу, прислушиваясь. Стены в этом отеле такие тонкие, что я даже не уверен, что стучали именно в мою дверь. Примерно через десять секунд стук повторяется. Лёгкий, тихий.

И тогда я понимаю: звук идёт не от входной двери в коридор. Стучат в соединительную дверь между моим номером и соседним.

В том номере живёт Риз.

Мы уже не в первый раз делим стену в отеле. На самом деле, не впервые у нас есть соединительная дверь. И не впервые я оставляю её со своей стороны незапертой в надежде, что она когда-нибудь её откроет.

Но, впервые, она действительно пытается.

— Открыто, — говорю я.

Ручка поворачивается, но проходит длинная пауза, прежде чем дверь открывается — будто она убеждается, что действительно хочет это сделать. Последний раз, когда она была в моём номере, всё почти закончилось большой чёртовой катастрофой, но сейчас всё куда безопаснее — ей даже не нужно выходить в коридор.

Наконец дверь приоткрывается ровно настолько, чтобы Риз могла просунуть голову.

Чистое лицо без макияжа. Уставшие глаза. Извиняющаяся улыбка.

— Привет, — мягко говорю я. — Не спится?

Она качает головой.

— А тебе?

— Тоже.

Она открывает дверь чуть шире, и я вижу её пижаму — комплект, идеально подобранный. Конечно, даже когда ей плохо, она всё равно выглядит собранной.

— Можно я… — она запинается, ожидая, что я закончу её фразу.

Это было бы легко. Я точно знаю, что она хочет сказать. Но мне нужно, чтобы она начала привыкать просить о помощи.