столу с объемным ящиком и распахнул крышку. Нахмурившись, он перебирал содержимое. Глухое металлическое позвякивание мне совершенно не понравилось. Меня трясло, как осиновый лист.

– А что, палача не будет? – едва не отбивая зубами чечетку, спросила Наиля.

– Так не терпится познакомиться с ним? – с кривой ухмылкой парировал мужчина.

– Не очень, если честно, – ответила я. Нервный смешок вырвался сам собой.

– Вот и правильно. Дэйв – настоящий мясник, – будто бы восторженно, но с некоторой долей порицания, выдал Наиль. – После его работы мужчины готовы признаться в чем угодно, а уж о женщинах и говорить не приходится.

Спазм в горле мешал сделать вдох, судорожно рванула руки, совершенно забыв, что надежно прикована к чертову стулу. Нежная кожа на запястьях мгновенно покраснела. Губы против воли затряслись, из уголка зажмуренных глаз потекли слезы. Одна… в полной тишине… беззащитна… Маг замолчал, давая мне время справиться с истерикой.

Я вдруг со всей отчетливостью поняла, прочувствовала каждой клеточкой своего трясущегося тельца: это конец. В застенках лорда-советника меня никто не найдет. Браслеты надежно сдерживают магию, высасывая ее, как лакомство, по капле вместе с самой жизнью. Так стоит ли сопротивляться? Скажу, что согласна на условия Рашмира, и уйду легко. Ведь если нет, Наиль продемонстрирует мне новые неизведанные грани боли. Я не выдержу пытки. Так стоит ли сопротивляться, оттягивая неизбежное?

Что-то внутри меня яростно протестовало, горело, не желая мириться с покорностью. «Пока ты жива, еще есть шанс все исправить», – нашептывал мне кто-то.

«Что я могу одна? Слабая растерянная иномирянка, даже не успевшая освоить магию!» – вопрошала неизвестного молча. Мои губы не шевелились, но я кричала так, что закладывало уши.

«Надежда», – ответили мне так, как будто это все объясняло. «Никогда не теряй ее. В тебе спасение этого мира».

«Хорошо спасение!» – пробурчала недовольно, но странное ощущение чужого присутствия уже покинуло меня.

Очередное зловещее позвякивание привело меня в чувства. Наиль словно перебирал любимые игрушки, не решаясь выбрать. Странно, но я не чувствовала в нем предвкушения или азарта. Только непонятную опустошенность и… сожаление? Мой палач и сам не был рад быть здесь.

– Отпусти меня! – взмолилась, наклоняясь вперед, насколько позволяли браслеты.

– Не могу, рыжик, – со вздохом ответил мужчина.

Оп подошел ближе, цепко удерживая мой испуганный взгляд своим.

– Не упрямься, девочка, и просто согласись на его условия, – вкрадчиво уговаривал Наиль.

Не знаю, откуда во мне поднялась эта жгучая волна протеста. Губы поджались сами собой, а голова уверенно мотнулась из стороны в сторону. Маг разочарованно хмыкнул, и в следующую секунду невозможная, невероятная по своей силе боль опалила предплечье. На нежной белоснежной коже набух яркими алыми каплями широкий порез. Рану жгло так, будто в нее для верности плеснули кислотой. Слезы сами собой брызнули из глаз. Я снова задергалась, забилась в путах, лишь ухудшая свою участь.

– Что это за дрянь? – прокаркала не своим голосом, буквально впиваясь взглядом в тонкий черный нож в руках моего мучителя.

– Особый заговоренный металл, пропитанный зельем. Занятный рецепт, – скривил красивые губы маг, – добавишь слишком много, и он просто уничтожит плоть вместе с костями, а если чуть-чуть – агония будет длиться долго… дни… недели… месяцы…

Содрогнулась от ужаса. Хорошо, что столько времени мне никто не даст. Им нужен результат и срочно.

– Просто скажи «да», и все прекратится, – уговаривал мужчина, а я замерла, вжимаясь в твердую высокую спинку, и обреченно следила за его приближением.

– Не хочешь значит, жаль, – бросил он.

Еще одно едва заметное движение, и руку снова пронзило огнем. Не сдержавшись, я застонала, а Наиль продолжил рисовать на моей коже жуткие отметины. Ровные порезы кровоточили. Я больше не могла терпеть. Пересохшие губы прошептали: «Хватит», и сознание, смилостивившись, покинуло меня.

Очнулась в своей камере на жестком, набитом соломой тюфяке. Рука распухла и выглядела ужасно. Воспаленные темные глубоких полосы порезов ныли. Я не была знакома с зельем, о котором говорил Наиль, но точно знала: если не нейтрализовать его действие в самое ближайшее время, я могу лишиться руки. На запястьях по-прежнему красовались антимагические браслеты, ну хоть цепочка между ними была достаточно длинной.

Дернула за полы своей рубашки, отрывая приличный кусок ткани, и осторожно, стараясь лишний раз не беспокоить рану, замотала предплечье. У решетки обнаружилась кружка с водой и кусок вполне себе свежего хлеба с ломтем ароматной ветчины. Желудок тут же возмущенно рыкнул, напоминая, сколько его нерадивая хозяйка морила бедняжку голодом. Забрала тарелку, устраиваясь на жестком тюфяке, и жадно откусила кусок нежного мякиша, едва не урча от удовольствия. Даже проклятая боль в руке отошла на задний план, уступая место простому счастью. Быстро покончив с нехитрым ужином, задумалась. Уже завтра господин Рашмир соберет здесь малый совет, которому представит главного виновника всех бед, простую преподавательницу академии и по совместительству наместницу тьмы. За пособничество страшному врагу – казнь без суда и следствия. Главное – добыть мои признательные показания. Тем более, что в глазах совета я – преступница. Лорду Рашмиру с его дражайшей дочуркой нужен результат. Никак не пойму, за что они так невзлюбили именно меня? Или все дело в том, чье именно внимание я получила? Окажись на моем месте кто угодно, кроме той, что угодна совету, и бедняжку ждала такая же участь. Только что мне теперь делать с этой информацией? Попробовать договориться с советником? Пообещать… точнее, поклясться, что навсегда покину столицу и обоснуюсь где-нибудь в глуши. Да только как бы я не пряталась, рано или поздно мужчины найдут меня. Наша магическая связь, связь предначертанных не позволит им отступиться. Она будет тянуть их ко мне. Хотя, судя по поведению Леоринэля, не все так однозначно с этой их истинностью, чтоб ее. Или это только ему удалось побороть неосознанное влечение? Голос разума, твердивший, что я не подхожу сиятельным лордам, победил. Тогда почему Фабрициус ведет себя совершенно иначе. Два аристократа, воспитанные в одной и той же среде, те же самые вбитые в голову принципы, но результат… Впрочем, все это сейчас должно меня волновать меньше всего. Что еще я могу предложить советникам? Ответ на этот вопрос был только один – моя магия, изначальная, самая редкая. Вряд ли они захотят убивать единственного носителя подобной силы. С другой стороны, как доказать им? Я все еще не понимаю, как заставить ее проявить себя? Мой огонь все еще со мной.