— Ну не трепыхайся, зачем? С Йонисом можешь, а со мной нет? Чем я хуже? Иди сюда!

Он поманил меня к себе.

— Послушайте, Тазур, — в руки себя взяла с трудом, страх буквально сковывал руки и ноги. — Я же вам даже не нравлюсь, зачем вам это?

Мужчина понял, что я из-за прилавка к нему идти не собираюсь, вздохнул и обошел его. Толкнул меня к стене и сам подошел вплотную.

— Ну а че, ему можно, а мне нет? Вот ты и участок свой мне отпишешь и сама ко мне переберешься, Йонис же че-то в тебе нашел, может и я разгляжу. А даже если нет, так все равно, и удовольствие получу и участок мой будет.

При этом он ощупал меня взглядом и возложил лапищу на грудь.

Попыталась оттолкнуть, но Тазур неожиданно ловко вывернул мне руку и прижал к стене всем телом.

— Брыкайся, крошка, брыкайся, — промурлыкал, слюнявя мое ухо. — Не люблю легких побед.

И я замерла, не в силах ничего сделать. Ну почему так, если надо защищать кого-то из близких, то во мне и силы, и решительность откуда-то берутся, а вот как себя защитить, так только страх и отупение находят?

— А может не надо? — спросила, уворачиваясь от его назойливых губ.

— Надо, Катюха, надо. Не могу я Йонису проиграть, это дело чести, — вздохнул мужчина, решительно задирая мне подол.

* * *

Я трусиха. Какая же я бесполезная и слабая трусиха! Я зажмурилась, и все, на что меня хватило — ударить коленом в пах. Думала, что после этого, сосед меня как минимум покалечит, но… хватка исчезла. Открыла глаза.

Даниель Фортман, прижав господина Тазура к стене, методично душил его.

— Д-дан? Не надо, пожалуйста! Ты же убьешь его!

— Тебе жалко эту тварь? — Даниель посмотрел на меня, и я испугалась, не стану ли я следующей. Столько в его взгляде было ярости. — Или он настолько дорог тебе?

— Нет! Но он переселенец. У тебя будут неприятности, — прошептала я.

Мужчина тут же успокоился, спокойно и оценивающе посмотрел на соседа, коротко замахнулся и ударил его куда-то в шею. Тазур рухнул на пол, Даниель оглядел поверженного, потом подошел и притянул меня к себе.

— Испугалась, — сказал он. — Прости, я настрою защиту так, чтобы к тебе даже подойти никто не мог. Сейчас она срабатывает на угрозу жизни.

Погладил меня по щеке и усадил на стул.

— Чай? — спросил, как будто минуту назад не он был душащим соседа чудовищем.

Кивнула машинально. Помялась и спросила:

— Даниель, а ты что тут делаешь?

— Приехал к жене. Муж я или кто? — подмигнул, скрываясь на кухне.

Опешила на миг. Да нужен ли мне такой муж? Который еще и знает, что у меня где находится? Покосилась на соседа, сползла со стула и отправилась следом. Прояснить недоразумение.

— Дан, ты не можешь тут оставаться! Ты не настоящий муж!

— Ты про то, что мы не до конца завершили обряд? — он вполне уверенно управлялся с чайником и чашками и достал травы для заварки. На моей кухне! В моем доме! Хозяйничал чужой мужчина. — Так я не против, давай закончим.

— Ты с ума сошел? Нет! Да я тебя вообще не знаю. Мы виделись всего пару раз. Давай заканчивай тут, забирай соседа и уходи.

— Ну, я предполагал что-то подобное, — пробормотал он под нос, взял меня за руку и вновь усадил. На этот раз за стол. Поставил передо мной чашку с чаем. — Катрин Фортман, прошу принять меня на службу. У меня приказ и рекомендательное письмо есть, вот.

Он вынул из кармана и положил передо мной бумаги.

— Я? — растерялась. — На службу?

— Ну, это же твоя книжная лавка? — спросил серьезно, а в глазах смешинки.

Подставу попой почуяла, но медленно кивнула.

Даниель небрежным жестом подтолкнул мне письма и отвернулся, занимаясь бутербродами.

Читала медленно. Сложила. Убрала в карман.

— Даниель Фортман, вы приняты на службу секретарем, — процедила сквозь зубы.

Приказ его Величества и письмо от дедушки Яниса выбора мне не оставили.

Дан же поставил передо мной тарелку, на миг обнял и чмокнул в макушку.

— Ты не пожалеешь, Катрин. Кстати, как будем избавляться от тела в лавке? Неприятности же нам не нужны? — деловито спросил секретарь.

Я поперхнулась чаем. Вот за что мне это все, а?

Эпилог

Год пролетел незаметно. Сначала я сторонилась своего “секретаря”, потому что одно дело — знать, что где-то там далеко у тебя есть фиктивный супруг, другое — жить с ним бок о бок.

Его слова о том, он собирается консумировать брак, не давали покоя, тревожили. Еще я не понимала, зачем он приехал, и все время ждала подвоха. Мужчина заметил мою неловкость, и постарался все прояснить.

Для этого снова пришлось вернуться к неприятным событиям, из-за которых я оказалась на Киуроне.

Сестры Тишины провели ритуал, стягивающий магию и загоняющий ее в гигантские накопители, спрятанные под землей. Изначально они ждали, когда силы накопиться достаточно, чтобы потом забрать ее себе и обрести неслыханное могущество. Но за столько лет никто не захотел брать ответственность на себя. Я думаю, что это потому, что придумали аферу с отъемом магии у населения мужчины, а реализовали ее женщины.

Сумасшедший гений рассчитал нужные точки, но строил обители и устанавливал накопители уже не он. Все это происходило медленно, понемногу, год за годом. За это время сменились основатели Ордена, появились другие задачи. Остались жить идеи о мести и господстве, но исполнители были уже не те. Обители стали вотчиной женщин, а у них очень быстро меняются приоритеты.

Королева Ракриала, которая активировала артефакты, вернулась к мужу и завоевывать мир и что-то кому-то доказывать передумала. Но и отменять ритуал никто не стал, и накопители заработали в полную мощь, стягивая силу на себя. Когда сестры поняли, что происходит, они решили провести мощный ритуал с массовым жертвоприношением, и за счет выплеска энергии в его процессе, подчинить себе алтари. Но нужные записи оказались утеряны. Точнее, невидимы. Потому что книги, как магические создания, не могут их сохранить без магии, которую алтари стаскивали и с обителей.

Тогда монахини нашли подходящего человека.

Моя задача была прочитать заклинание, чтобы сестры могли начать использовать ту силу, что была накоплена под обителью.

Но монашки не успели подготовиться к приезду дознавателей, они планировали, что я приеду одна, и у них будет достаточно времени в запасе, чтобы обитель сделала свое дело, и я стала одной из них.

Они не знали о природе Даниеля и