такой же халат, причесана и накрашена аналогично. Антон подумал: или он сошел с ума, или же временные парадоксы подбросили ему сюрприз. Как оказалось, что второе — это его родные сестры. Двойняшки! Которых он, естественно, не помнит и не знает их имен. И с адресом выяснилось: им на троих детей государство выделило квартиру большей площади, а не ту, где проживает злая бабка. При первой же возможности Антон сбежал обратно в Ратомку и в Минск не кажет носа. Изучает сестер по Инстаграму.

Тут уже Андрей не выдержал и рассмеялся, невзирая на отклик в надломленных ребрах. Сказал:

— Если подобное могло случиться у кого-то в нашей группе, то это у Антона. Он переживает?

— Сначала — да, но после успокоился. Даже доволен. Показывал мне фотографии Марины и Софии. Красивые девчонки и умные — в университете учатся на экономистов. Кто ж от таких сестер откажется?

Внезапно Зина всхлипнула.

— Что с тобою, девочка? — Андрей обнял ее за плечи. — С чего ты вдруг?

— Прости, — она вздохнула и утерла слезы. — Я все прекрасно понимаю: если меня нет в вашем интернете, то в 41-м я погибла, а вы меня спасли от верной смерти. Но все равно скучаю по родителям, сестре и братикам. Я никогда их больше не увижу. Хотя бы на могилки съездить.

— Съездишь, — пообещал Андрей. — Вот все наладится, попросим руководство, чтобы узнали их судьбу, тогда и побываешь. Обещаю: сам лично попрошу у председателя. Вместе поедем.

Не стал ей говорить — с родителями понятно, но брат или сестра вполне могли дожить до 90 с чем-то лет, и что будет, если увидят Зину, ничуть не постаревшую с начала войны? Ох уж эти проклятые парадоксы…

— Спасибо, — она поцеловала его в щеку. — Вы замечательные — спасли детей от смерти. Как здорово! И у Антона прибавление в семье. Счет в нашу пользу, как ты любишь говорить. Выздоравливай скорее, без тебя мне в доме грустно.

Она поднялась и ушла. Он проводил ее глазами. Какая девушка! Другая от подобных испытаний свалилась бы депрессию или в истерику, а Зина только всхлипнула. По сравнению с их поколением они живут сытнее и богаче, но что-то все же потеряли…

Андрей вернулся к своей койке, прилег, достал из тумбочки роман Азимова «Конец вечности». Эту книга нашлась в библиотеке госпиталя, ему ее и принесли по просьбе. Между прочим, замечательный писатель, которого считают своим американцы и израильтяне, родился на территории бывшей Могилевской губернии, на самой границе с РСФСР. Правда, перед самым рождением гения россияне (как чувствовали!) сдвинули границу на несколько километров западнее, тем самым сделали одного из величайших литераторов всех времен и народов своим по происхождению. Шутка. Но, между прочим, фамилия у гения происходит от белорусского «азiмые», то есть озимые по-русски.

Роман Азимова Андрей читал и раньше, но теперь его высказывания смотрелись откровениями:

«Любая система, которая, подобно Вечности, позволяет кучке людей принимать решения за все человечество, выбирать за человечество его будущее, неизбежно приводит к тому, что высшим благом начинают считать умеренность и безопасность — синонимы посредственности».

Оттого в романе Азимова путешественники во времени из соображений безопасности обрезали землянам освоение космоса. Проект «Ратомка» такого не допустит, постарался убедить себя Андрей. Президент желает видеть Беларусь космической державой, пускай с российскими носителями, но отечественными спутниками. Уж точно не поручит ликвидировать Королева и фон Брауна. А вот другие изменения и парадоксы… Писатель утверждал:

В любом явном парадоксе, связанном с перемещением во Времени, Реальность всегда изменяется таким образом, чтобы не допустить парадокса, и мы приходим к заключению, что парадоксов, связанных с путешествиями во Времени, нет и не может быть…

Серьезно? А как же ситуация с Антоном, обнаружившего, что 20 лет прожил в обществе сестер-двойняшек, не имея о них ни малейшего представления до операции по спасению детей?

В кармане халата завибрировал телефон — ему его доставили из дома. К ним в госпитале относились как к героям и откликались на любые просьбы. Вот кто-то съездил в Ратомку… Звонок был от Кристины.

— Зина мне сказала: вас можно навещать, — сказала девушка. — Раньше не пускали. Я зайду сегодня, ладно?

— Конечно! Я никуда не убегу.

— До встречи!

«Что-то она не в духе», — заметил про себя Андрей, опять берясь за книгу. И скоро убедился, что мать была права, предлагая отыскивать в книгах фрагменты с ответами на любые вопросы бытия. Айзек Азимов советовал:

Но почему не ответить на любовь, если сердце свободно? Что может быть проще?

Кристина в нем уже заняла свое место. Звонила часто, едва не посадила ему телефон, пока над раненым колдовали медики. Андрей с ней говорил охотно, но навещать раньше не просил — врачи не разрешали. К тому же не хотел, чтобы она увидела его немощным, прикованным к постели.

Отложив в сторонку книгу, Андрей предался размышлениям. Кристина ему нравится, он ей, похоже, тоже, но насколько их отношения серьезные, чтобы думать о семейной жизни? По крайней мере — ей. На биофаке, как и на филфаке Белгосуниверситета, найти себе парня сложно, немногочисленные — нарасхват, к тому же они задавлены сугубо женским обществом и часто выглядят не слишком привлекательно для яркой девушки. Конный манеж — удачный способ найти себе богатого самца, но, скорее, женатого любовника, не мужа. Кристину это не устроит, не тот характер. Поэтому и заинтересовалась свободным парнем, владельцем дома и потрепанной «тойоты». О том, что весьма небедный по белорусским меркам, разумеется, она не в курсе.

Испытывает ли он Кристине всепоглощающую страсть, как в юности перед армией, когда впервые в жизни втрескался по уши? Скорее нет, чем да. Чувства к Кристине иные — ровные и теплые. А воспоминание о единственной ночи, проведенной вместе, будоражило настолько, что очень хотелось повторить. Желательно — не единожды.

…Она явилась ближе к вечеру. Принарядилась даже круче, чем перед ужином во дворце Пусловских. Черный костюм, прическа, в руках пакет с гостинцами… Олег вздохнул, взял костыли с упорами под локти и выбрел из палаты. Хоть и «кровавая гэбня», но понимает — так просто к посещению больных не наряжаются.

— Не обнимаемся! — попросил Андрей, присев на койке. — Все заживает как на собаке, но ребра еще ноют.

Встал и шагнул навстречу. Она лишь прикоснулась кончиками пальцев к его плечам и крайне аккуратно поцеловала в губы.

— А голова? — спросила озабоченно.

—