есть джилах. Правда, Мальтрезе немного удивил такой подход со стороны шефа Бюро – он был как будто человеком другого склада...

- Тем не менее, – вдруг заметил юноша, – меня, точнее, амулет, будут искать. Вы об этом не подумали?

- К счастью, наш экселенс предусмотрел все. Я позаботился о некоторых неприятностях для ваших агентов, если они вздумают пройти по моему следу.

Взгляд Элио потяжелел, губы сжались, и Карло подумал, что несмотря на внешнюю хрупкость, в юноше было что-то угрожающее. Мальтрезе незаметно опустил руку в карман и натянул на палец перстень – амулет, распознающий ложь.

- Как вы узнали про амулет?

- А вам зачем знать? – подозрительно осведомился юный Романте; его прекрасные глаза сузились.

- О, я просто веду светскую беседу и стараюсь быть приятным собеседником!

- Там, где мы его нашли, таких амулетов больше нет, – отрезал юноша, наколол на вилку кусок форели и с видимым удовольствием принялся жевать.

- То есть он единственный в своей роде?

- Угу.

Карло посмотрел на свое кольцо. Эмалевая пластинка в оправе оставалась белой. Гм. Неужели Элио даже не попытается... но нельзя же быть таким наивным!

- А что оно делает, ваше кольцо?

- О! – со смешком ответил джилах. – В том-то и дело, что я не знаю! Передайте немного хлеба, пожалуйста.

Эмаль в перстне оставалась девственно-белой. Может, амулет не работает? Карло протянул своему гостю блюдо с хлебом, и Элио быстро взглянул начала на перстень, а потом – в лицо Мальтрезе, и недобро усмехнулся.

- Мне кажется немного странным, что ваш шеф отправил целую группу агентов за амулетом, действие которого никому неизвестно.

- Я не говорил, что никому, – возразил Элио. – Я говорил, что оно неизвестно мне.

- Тогда почему же вы согласились его надеть?

- Потому что меня никто не спрашивал, – процедил юноша; Карло встрепенулся. Неужели он совершенно случайно – и крайне удачно! – нашел брешь в броне Бюро и его шефа?

Из-за туч вышло солнце, и ярко осветило Элио, которого Карло намерено усадил у самого окна. В солнечных лучах на левой руке джилаха блеснуло что-то вроде татуировки.

- А что у вас с рукой?

- Вы надели на нее браслет, лишающий меня магии, – ядовито ответил Элио.

- Нет, я имею в виду с другой рукой.

- Ничего. С моей рукой все в порядке.

Белая эмаль в перстне наконец налилась черным, и Мальтрезе расстроенно пробормотал:

- Ну вот, а так хорошо все шло. Может, вы все же подумаете над ответом?

- С моей рукой, – прошипел юноша, – все в порядке.

- Это последствия ношения кольца? Или вы проходили некие ритуалы в общинах Авилата и Ас-Калиона, и потому провели там так много времени?

- Это не ваше дело!

- Ну же, Элио, давайте не будем все усложнять. Это ведь простой вопрос, и в нем нет ничего страшного.

Джилах побледнел, но промолчал. Карло позвонил в колокольчик. Элио сжал в кулаке столовый нож.

- Право же, не стоит, – заботливо предупредил его Карло. – Вы ведь понимаете, что я не дал бы вам приборы, если бы не мог вас обезвредить? Давайте еще разок. Расскажите об этих узорах и о том, что вам известно про кольцо.

Элио молчал, сжав зубы. В столовую вошел Шомберг и вопросительно взглянул на Мальтрезе. Тот вздохнул, пробормотал парализующее заклинание и набросил его на юношу.

У джилаха вырвался невнятный гневный возглас. Нож выпал из руки юноши, и он повис на стуле, как тряпичный. По знаку Карло адепт усадил Элио повыше и держал, пока Мальтрезе наливал в фужер сначала зелье правды из флакона, а затем разбавлял его красным вином.

- Будьте добры...

- Нет! – рявкнул Элио, и тут Шомберг сунул ему между зубов ложку для супа. Юноша замотал головой, но не мог вырваться, и довольно быстро адепт, сжав в горсти его волосы, все же раскрыл ложкой губы и зубы пленника. Карло влил в него содержимое фужера, выдернул ложку и тут же зажал джилаху рот и запрокинул ему голову так, что смесь стекла в горло. Элио непроизвольно сглотнул и тут же яростно замычал.

Мальтрезе отпустил его и присел на край стола. Шомберг все еще поддерживал пленника, который уронил голову на грудь и что-то быстро, беззвучно забормотал.

“Молится?” – удивленно подумал Карло; как жаль, что он не умел читать по губам. Мальтрезе достал из жилетного кармашка часы. Следовало подождать три-четыре минуты, пока зелье подействует; впрочем, алкоголь ускорял его работу, особенно в случае с непьющим джилахом...

- Синьор! – вдруг встревоженно вскричал адепт. Элио, которого он все еще держал, чтобы парализованный чарами пленник не сполз со стула, вдруг как-то странно, судорожно дернулся и издал слабый стон.

- Элио?

Лицо юноши стало матово-белым, а все тело свело такой судорогой, что Шомберг с трудом удержал его на стуле.

- Сюда! – крикнул Мальтрезе и вскочил. – На диван! Скорей!

Проклятие! Откуда такая парадоксальная реакция?! Зелье правды было же совершенно безвредным!

Они перенесли джилаха на диван. Судороги юноши перешли в конвульсии, и Карло уже лихорадочно вспоминал, где у него лежит рвотный камень, и что делать, если мальчику станет хуже, но тут вдруг конвульсии прекратились так же неожиданно, как начались. Элио пластом вытянулся на диване и еле слышно прошептал:

- Пить...

Карло поспешил налить в бокал воды и приподнял голову юноши, чтобы ему было проще пить. Он сделал несколько глотков, закрыл глаза и соскользнул на подушку.

- Как вы себя чувствуете? – спросил Мальтрезе.

- Паршиво, – слабо отозвался Элио. – Что это за дрянь? Зачем вы меня отравили?

- Это не яд, это всего лишь зелье правды.

- На кой черт... у вас же есть амулет!

- Но амулет не заставит вас говорить правду, а мне бы крайне не хотелось прибегать к иным способам.

- К иным... – хрипло шепнул юноша и скривился. – Ну, вам придется, потому что я ничего никогда вам не скажу.

“Упрямый, но ведь не казался таким глупым”, – с сожалением подумал Карло и сказал:

- Что с вами сделали в общинах? Почему на вашей руке видны узоры?

Зелье, насколько бы странный побочный эффект оно не оказало на джилаха, должно было заставить его говорить. Мальтрезе провел множество экспериментов и знал, что улучшенная тинктура действует на всех одинаково.