Каждое утро Хеллборн извлекал из почтового ящика свежую газету. Перемены на Северном фронте. Перемены на Восточном фронте. Перемены на Американском фронте. Далее везде.

Кроме того, он отыскал в одной из комнат пыльный, но работающий радиоприемник (шнур, вилка, розетка на 210 вольт) и теперь мог наслаждаться бравурными маршами и сладкими голосами дикторов пяти или шести дельфинских и саксонских радиостанций. Особенно умиляла станция Сицилийского Королевства — красивый язык, хорошо поют, и ни одного понятного слова.

Келли регулярно приходила в гости, и они с Патрицией шептались о своих женских/солдатских делах на втором этаже, в то время как Хеллборн прохлаждался в библиотеке. Здесь было что почитать. Подборка книг заметно отличалась от покинутой кейптаунской виллы, хотя «Марсианская трилогия» Уэллса присутствовала и тут. Но Джеймс до нее даже не дотронулся. Он вдруг вспомнил о своих служебных обязанностях офицера альбионской военной разведки и попытался составить доклад, включающий описание самых интересных и полезных достижений здешней военной мысли. Доклад продвигался настолько успешно, что Хеллборн начал всерьез искать ответы на два сложнейших вопроса: как доставить информацию домой и как объяснить дома ее источник?!

Первый вопрос разрешился довольно просто. Хеллборн еще раз прокатился в Карфаген, уже в одиночку (Патриция не желала лишний раз возвращаться в это мрачное место) и немного побродил по улицам. Похоже, он и в самом деле переоценил здешнюю диктатуру. Роскошный фотоаппарат в маленьком магазинчике ему продали совершенно свободно, открыто, и не задавая лишних вопросов. На своей родной планете Джеймс знавал державы, где для покупки самой примитивной фотокамеры требовалось разрешение политической полиции — не больше и не меньше…

Одна длинная ночь добросовестного труда — и масса полезной информации превратилась в капсулу с микропленкой. Не проблема спрятать где угодно на теле или даже… гм… внутри тела. А потом извлечь. Но это в самом крайнем случае!

Как объяснить источник информации дома? Не будем думать об этом раньше времени, твердо решил Хеллборн. Сперва надо вернуться.

Возвращение явно затягивалось. Шла уже вторая неделя их пребывания в Солдатской Республике. Мак-Диармат больше не появлялся, но зато в окрестностях по-прежнему исправно патрулировала черная машина с черным человеком. И это внушало надежду.

По ночам продолжали прилетать дельфинские бомбардировщики. Но Хеллборн, нанесший еще несколько визитов в столицу Доминации, не видел никаких последствий налетов. Нет, это вам не Кейптаун и не Харбин. Бедняг должно быть сбивали еще над океаном.

В одно из посещений добрался до порта, постоял на набережной. Даже море воинственные наследники вандалов заковали в бетон и окружили кольцом башенных орудий береговой обороны. Странное здесь море, подумал Джеймс, нет, это не наши южные океаны…

Но вот гавань очень напоминает древний карфагенский порт, вспомнил Хеллборн картинку в учебнике. Разумеется, античные финикийцы не злоупотребляли бетоном, а так — очень похоже. Идеально круглый внутренний бассейн; двойные ворота; ангары для кораблей, окружающие башню Адмиралтейства. Конечно, размеры даже и сравнивать смешно. Самый крошечный современный эсминец и деревянные галеры Гамилькаров и Ганнибалов…

— Любуетесь? — послышался за спиной знакомый голос.

А вот и один из них. Из Ганнибалов.

— И почему я не удивлен нашей встрече? — развел руками полковник Александр Ганнибал.

Хеллборн на всякий случай промолчал.

— Меня снова назначили на авианосец, — пожаловался пилот-митраист. — D.S.S. «Хайреддин Барбаросса». Но я надеюсь оспорить это назначение.

— Желаю удачи, — машинально ответил Джеймс.

— Взаимно, — раскланялся Ганнибал. — Всего хорошего, мистер Хеллборн. Увидимся как-нибудь.

Развернулся на 180 градусов и зашагал по набережной в неизвестном направлении.

И все?! Так просто?! Он действительно не удивлен?!

Или старый знакомый решил, что появление Хеллборна на карфагенской набережной в мундире Доминации — всего лишь закономерное последствие тогдашнего заявления в вагоне-ресторане? «Отведите меня к вашему вождю… тьфу, к ближайшему контрразведчику»?

Чертовщина какая-то. Но пусть у других голова болит.

Этим вечером Джеймс вывесил на калитку заранее оговоренный условный знак. Уже совсем глубокой ночью «стрелок-водитель» Гюуэчт постучал в дверь и молча и выслушал рассказ о встрече на столичной набережной.

— Это не проблема, — коротко заявил африканец. — Совсем не проблема. Забудьте. Спокойной ночи, сэр.

Как скажешь, товарищ.

— А наш корабль… — начал было Хеллборн.

— Еще не пришел. Ждите. Спокойной ночи.

«Он все так же лаконичен», — заметил Джеймс.

На следующий день снова заявилась Келли:

— Я боялась, что вы уедете раньше срока, и поэтому не хотела заранее говорить…

— Похоже, мы задержимся еще на несколько дней, — промямлил Хеллборн. «О чем это она? Раньше какого срока?»

— …завтра, тридцать первого мая, у меня день рождения. Тринадцать лет! Разумеется, вы приглашены!!!

— Ой, — Патриция была в своем новом репертуаре, — разумеется мы придем!!!

— Что мы ей подарим? — обратилась мисс Блади уже к Хеллборну, когда кадет Робинсон удалилась.

«Мисс Блади? — подумал Джеймс. — Такое впечатление, что это не мисс Блади, а миссис Хеллборн спрашивает супруга, что бы такое подарить любимой племяннице…»

«Решительно пора менять обстановку, в голову лезут совсем уже идиотские мысли», — не преминул заметить Внутренний Голос.

«Наши отношения действительно зашли настолько далеко? Должен ли я, как порядочный человек… и все такое? Или мы просто два одиноких альбионца на чужой планете?»

— Бедная девочка, она так скучает по своей сестре, — продолжала Патриция.

— Как она погибла? — спросил Хеллборн, только чтобы отвлечься от собственных запутанных мыслей.

— На маневрах, парашют не раскрылся… И все-таки, что мы ей подарим?

— Есть у меня одна идея, но придется снова съездить в город, — пробурчал Хеллборн. — Я скоро вернусь.

— Счастливого пути и возвращения. — После того ресторанчика, где распевали печальные пунические песни, Патриция совершенно не стремилась к новым визитам в Карфаген.

Старый мастер в очередной карфагенской лавочке был полон оптимизма:

— Работа не займет много времени. Возвращайтесь завтра утром, все будет готово.

Джеймс так и сделал — вернулся на следующее утро.

* * * * *

Гостей было немного — в основном одноклассники Келли из военной академии, но день рождения удался. Торт, свечи, бенгальские огни — все как у нас, отметил Хеллборн. И вручение подарков, разумеется.

— Что это? — Келли уже собиралась разорвать пакет, перевязанный ленточкой, но Хеллборн остановил ее:

— Сюрприз. Откроешь потом. — И добавил шепотом: — Маме может не понравиться.

…бенгальские огни, угощение, поздравительные тосты (в которой раз никакого алкоголя! но на этот раз — действительно уважительная причина).

— Рано вам еще, дети, — заявила строгая миссис Робинсон.

Дети? Подростки? На парочку альбионцев они взирали с ожидаемой смесью ужаса и восхищения — еще бы, настоящие ветераны, охотники джунглей и пожиратели коммунистов. Уже сегодня эти детишки носят военную форму, а что будет завтра?

«Я