— Да, там стало больше порядка, торговля ожила, и люди начали жить лучше. Пока это не очень заметно здесь, но слухи до нас доходят несмотря на то, что многие говорят обратное.

— Выбор перед вами, — подвёл я итог. — Империя Грейн либо орден. Я понимаю, что это тяжкое решение, но иногда нужно выбирать меньшее из зол.

— Ну тогда почему вы не пойдёте к монарху напрямую, если ваше дело правое? — спросил меня Орехов, прищурившись. — Если у вас такие благие намерения, почему вы действуете через меня, а не через официальные каналы?

— Ну, во-первых, кроме слов у меня ничего нет, — развёл я руками. — А моё слово против слова Прокофьева будет слишком мало весить, вы сами это недавно сказали. А во-вторых, монарх может всё переиграть: отменить состязание, изменить правила или просто продолжить наблюдать за обоими принцами, ничего не решая.

— Так он и после состязания может всё переиграть, — заметил Орехов. — Что помешает монарху после победы Евгения просто сказать, что он передумал, и назначить Дмитрия?

— Согласен, — ответил я. — Только вот я наверняка уверен, что орден не сможет ждать. Он всё равно где-то вылезет, и я думаю, сделают они это именно на состязании. А вот насколько явно — зависит от вас. Если мы создадим им достаточно проблем, они скорее всего вынуждены будут раскрыться.

— Не совсем понимаю, — нахмурился Орехов. — Что значит «зависит от нас»? Мы что, должны спровоцировать их на открытые действия?

— Если Грейн не вмешается, то, скорее всего, их присутствие будет минимальным, как и помощь, которую они окажут Дмитрию. Им не придётся напрягаться, потому что они и так выиграют. А вот если влезем мы, им придётся выложиться на полную, так как они будут явно проигрывать, а этого допустить они не могут.

Орехов задумался, глядя в одну точку. Молчание затянулось, и я не торопил его. Он вертел в руках пустой стакан, который я предусмотрительно поставил на стол перед его приходом, и, казалось, изучал трещинки на его поверхности с куда большим вниманием, чем они того заслуживали. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки — он просчитывал варианты, взвешивал риски, прикидывал, насколько можно доверять моим словам. Наконец он поднял глаза:

— Очень интересно. Давайте пофантазируем дальше. Допустим, мы согласны, вы нам помогаете, и Евгений становится претендентом на престол. Что с нас? Каковы будут ваши требования после победы? Я должен понимать, на что мы идём, прежде чем дать окончательный ответ.

— Как я уже и сказал — вассалы, — ответил я жёстко. — Никаких полумер.

— А договор о взаимопомощи, послабления в торговых налогах и прочее — никто не рассматривает? — попытался он смягчить условия. — Может быть, мы сможем найти компромисс? Например, военный союз без вассальной зависимости?

— Нет, — отрезал я. — Мы готовы участвовать, только если будут железные гарантии. Иначе смысла нет.

— То есть нам придётся отдать трон вам? — с горечью спросил он. — По сути, вы хотите посадить своего наместника в нашей стране?

— Нет, — усмехнулся я. — Мы не дураки и понимаем, что на это никто не пойдёт. Свадьба — отличный вариант.

— Вообще-то я уже использовал этот козырь в переговорах, — хмыкнул Орехов. — Евгений уже обещан другой невесте. Переговоры велись несколько месяцев, и расторгнуть помолвку без серьёзного скандала будет крайне сложно.

— Ничего страшного, — сказал я. — Он же может взять несколько жён, в конце концов.

— Будет много недовольных, — покачал он головой.

— Поверьте, когда вам ничего не достанется, их будет ещё больше, — парировал я. — Или вы выбираете гарантированную поддержку сильной империи или туманные обещания ордена, который, скорее всего, просто использует вас.

— Мне надо подумать, — сказал Орехов, поднимаясь. Он подошёл к окну и некоторое время стоял, глядя на утихающий дождь. Его отражение в стекле казалось призрачным, словно он уже был наполовину в другом мире, где принимаются такие судьбоносные решения.

— Пожалуйста, — кивнул я. — Только недолго, потому что, во-первых, нам нужно подготовиться, во-вторых, начало турнира не за горами. Чем дольше вы тянете, тем меньше у нас времени.

На этом мы распрощались. Орехов пошёл думать, а я остался размышлять в пустом кабинете.

По сути, всё это было блефом.

Орден Пепельного Феникса не сдался мне в Теократии точно так же, как и Орехову. Но если получится собрать с них побольше ништяков — почему бы не попытаться?

К тому же одно дело действовать здесь исподтишка, и совершенно другое — быть официальным представителем одного из принцев. Разница огромная.

В первом случае ты всегда можешь откреститься от своих действий, во втором — ты отвечаешь за каждое слово и каждый шаг.

С другой стороны, мне, например, по-тихому, без оглядки на других, работать гораздо проще. Я привык к самостоятельным действиям, к тому, что могу принимать решения на ходу, не согласовывая их с союзниками. И даже если всё пойдёт криво и косо, я думаю, что смогу выровнять ситуацию, если, конечно, это понадобится.

А я думал, что понадобится. Не просто так же орден помогает Прокофьеву. Если они добьются своего, трон займёт Дмитрий, и Пепельный Феникс начнёт здесь какую-то деятельность. Впоследствии вопрос, вероятнее всего, с Теократией придётся решать, скажем так, более кардинально.

И вот здесь непонятно, что для меня лучше. В одном случае я буду иметь дело с прямым противником, которого можно атаковать открыто, в другом — с тенью, которая будет постоянно ускользать из-под удара.

В прямом бою понятно, кто враг, а кто друг. А драка наверняка будет, если трон займёт Дмитрий. Может, не сейчас, а чуть позже, когда орден укрепится и почувствует себя хозяином положения. Если же мы начинаем работать с Евгением, то, вероятнее всего, это будут бесконечные переговоры, возможно, какие-то удары в спину и наверняка прямое столкновение с орденом.

Расклад такой себе.

Я прекрасно понимал, что в любом случае нам не избежать конфликта с астерийцами, вопрос только в том, на чьей территории и на каких условиях он произойдёт.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В наступившей тишине я пытался представить все возможные варианты развития событий.

Теперь остаётся дождаться,