я отправил мистеру Маршалу записку и пригласил его отпить с нами чаю. И он тотчас дал свое согласие, – словно не услышав слова дочери, сообщил мистер Валент. – Он приедет к одиннадцати.

Хелен машинально взглянула на большие, старинные часы, стоящие у книжной полки.

– Но ведь одиннадцать настанет уже через полчаса! – опешила она.

– Именно. Поэтому ступай в твои покои и прихорошись. – Увидев на лице Хелен горечь и недовольство, мистер Валент тяжело вздохнул. – Я знаю, знаю… Но это необходимо. Тебе. Мне. Всем нам. А он все же видный мужчина, который заинтересовался тобой.

– Как прикажете, отец. – Хелен поднялась со стула. – Я спущусь к одиннадцати. Надеюсь, мистер Маршал не заставит нас долго ждать приезда своей важной лондонской особы.

– И не забудь подать ему чаю. Ты прекрасная хозяйка, Хелен, покажи ему это.

– Как пожелаете, отец. Я подам ему чаю, сахару, молока – всего, что он только попросит, лишь бы женился на мне! – несколько нервно сказала Хелен и поспешно вышла из кабинета отца.

Поднявшись в свою комнату, Хелен села на пуф у туалетного столика, взяла щетку для волос и принялась с яростью расчесывать свои черные, как смоль, волнистые локоны, красиво падающие на ее смуглую шею и обрамляющие ее смуглое лицо. На ней было скромное утреннее платье, бледно-голубое, с тонкими вертикальными полосами, длинными рукавами-фонариками и ни одного украшения. «Этот цвет тебе не к лицу, Хелен. Найди в твоем гардеробе что-то другое,» – услышала она сегодня утром от Луизы перед завтраком. И с каких только пор Луиза беспокоится о наряде и виде Хелен? Ах, да, она ведь только и мечтает о том, чтобы Хелен вышла замуж и исчезла из ее жизни!

В дверь громко постучали, и Хелен вздрогнула от неожиданности.

– Мисс Валент! Ваш отец послал за вами! Он приказал сообщить вам, что часы только что пробили одиннадцать часов! – послышался громкий голос горничной.

– Одиннадцать? Уже? – спохватилась Хелен. Она и не заметила, как прошло время: обида и гнев заставили ее позабыть обо всем на свете. Она положила щетку на столик, убедилась, что прическа выглядит опрятно, а на платье нет некрасивых глубоких складок. Затем Хелен склонилась над столиком, чтобы поправить белую ленту на платье. В зеркале отражалось ее лицо, а ниже – упрямо бросалась в глаза пышность ее груди, которую платье с высоким лифом лишь подчеркивало.

«Еще одно проклятье! Ну, почему, Господи? За что мне все это?» – недовольно подумала Хелен, пытаясь натянуть ткань лифа выше, чтобы скрыть этот свой недостаток, но ткань не желала растягиваться, и Хелен прекратила свои попытки. Пусть будет, что будет! Да и ведь мистер Маршал танцевал с нею и уж точно заметил ее грудь еще вчера на балу!

Когда Хелен сошла вниз, ее отец и гость уже сидели в гостиной и вели тихую беседу.

«Ах! Он? – едва не засмеялась Хелен, но вовремя сдержала себя, однако все же широко улыбнулась и опустила взгляд на ковер. – Неудивительно, что я не помню его! Эти черные волосы и карие глаза заставляли меня видеть перед собой не этого лондонца, а мистера Конти! Ах, Хелен, ты ищешь романтику там, где ее нет, и мыслишь, как юная дебютантка, раз мистер Конти завладел твоим зрением и способностью думать!»

Нет, ничего странного или смешного во внешности мистера Маршала не было, даже наоборот – он обладал мужественным лицом, величественным, с горбинкой, носом, черными, элегантно уложенными волосами и яркими карими глазами. У него была красивая улыбка и прямые зубы. Одет он был в богатый утренний костюм, который сидел на нем, как влитой. Теперь Хелен знала, кто такой этот мистер: вчера он танцевал с ней два танца, и они даже имели короткую, ничего не значащую беседу об уюте провинции и шуме Лондона. Он, истинный лондонец, никогда не бывал за пределами Лондона, до самого того дня, когда его друг, мистер Карди, позвал его с собой на неделю в «скромную глухомань, полную миловидных провинциальных дев». Мистер Маршал не стал долго раздумывать, и теперь сам убедился в том, что миловидные девы водятся не только в Лондоне, но и в таких местечках, как это.»

Мистер Маршал был сама вежливость: он принес Хелен поклон, улыбнулся ей, осведомился о ее здравии, а затем, когда мисс Валент приготовила ему чаю, он несколько раз похваливал ее талант и сказал, что вкуснее чаю он никогда в своей жизни не пил.

«Он не жалеет похвал, но их так много, что я, право, не знаю, как реагировать и что думать!» – удивлялась Хелен, спокойно улыбаясь. Однако она видела, что ее отец то и дело бросал на нее мимолетные, но красноречивые взгляды, в которых отчетливо читалось довольство. «Ты сделала правильный выбор, Хелен! Смотри, он уже у твоих ног!» – словно говорили глаза отца.

– Имеются ли у вас братья или сестры, мистер Маршал? Видите ли, в провинции мы считаем детей благодатью, посланной нам Господом, и рады каждому ребенку, девочке ли мальчику – одинаково, – будто невзначай, спросил мистер Валент. Он понимал, что время визита ухажера дочери (он не имел в этом никаких сомнений) было ограниченным, и желал выпытать у мистера Маршала как можно больше информации о его семье, статусе, источниках дохода, хобби и развлечениях.

– У меня имеется младшая сестра, сэр. Она уже несколько лет замужем за моим хорошим другом… – с улыбкой ответил мистер Маршал.

«Наследник! Что ж, это приятно слышать! Как я понимаю, после смерти своих родителей этот молодой джентльмен унаследует весьма заманчивую сумму, которая позволит ему содержать большой дом, хозяйство, коттедж в провинции, супругу и детей!» – довольно почеркнул про себя мистер Валент.

– …летом мне исполнилось двадцать шесть лет, и я чувствую, что желание завести семью охватывает и меня самого, – серьезно закончил мистер Маршал. Он вдруг робко улыбнулся и опустил взгляд на свою чашку чаю. – Мой друг мистер Карди сказал, что вы являетесь отцом троих детей, мистер Валент?

– Так и есть. Моя старшая дочь Хелен сидит перед вами, – кивнул мистер Валент. – Мой младший сын и наследник Эдмунд занимается французским языком со своим гувернером.

– А мисс Луиза? – Мистер Маршал взглянул на хозяина дома. Его карие глаза блестели.

– Луиза не дома, сэр. Она и моя супруга отправились за покупками.

– Надеюсь, я все