Страшными глазами Алехандро смотрел на маленького человечка на том самом месте, где только что стоял брат, а потом закричал, сжав кулаки и склонившись над отцом, — тот рухнул, подкошенный его голосом.

— Это моя вина… У него остались два листка с оттиском заклинания… но я не думал…

Пришла очередь рыдать Леокадии. С криками она билась в крепких объятиях Алехандро, проклиная отца:

— Демон! Мучитель!

Гьомар потеряла сознание.

С потухшим взором, Алехандро сначала усадил Леокадию на диван рядом с матерью, потом подцепил ногтями и вытащил из рук лежавшего навзничь на столе Гонсало листок с заклинанием. Край второго листка торчал из кармана — едва заметный. Алехандро забрал и его. Заперев отца на ключ в ящике стола, он нашёл на полу маленькую плачущую фигурку, бережно переместил её в пристанище из книг и только тогда сам горько заплакал, отойдя к окну.

…Гьомар неподвижно лежала на диване, устремив застывший взор в потолок. Глядя на маленького Рамиро, запертого среди фолиантов, Леокадия сказала сквозь слёзы:

— Надо уничтожить все оттиски и печать, Алехандро, иначе этому не будет конца…

— Согласен. Но печать из железного дерева, а оно, считай, не убиваемое.

— А если уменьшить печать заклинанием? Уменьшать, пока не исчезнет.

— Хорошая мысль… Кстати… Отец может задохнуться в столе. Обещай мне, сестра, что ты ничего ему не сделаешь, когда я открою ящик.

Она кивнула, и Алехандро перенёс Гонсало во временное пристанище, предварительно отгородив его от Рамиро одной из книг.

— Леокадия, будь добра… нюхательную соль… — слабым голосом попросила Гьомар.

Пока Леокадия хлопотала над матерью, Алехандро растёр ногой крошечные листки с заклинанием. Оттиск на столе был закрыт стопкой бумаг. Достав из стола печать, Алехандро отодвинул бумаги, с сосредоточенным видом пробежал глазами по огненно-красным словам и зажмурился, потом поднёс печать к лицу и открыл глаза.

Произведённый эффект потряс всех.

Печать осталась прежней. Но у стола появился Гонсало Агила собственной персоной — в полный рост, злой, с дикими, ненавидящими глазами.

— О нет… — прошептала стоявшая рядом Леокадия. — Почему не Рамиро?!

— Ты вернулся… Что ты сделал с нашим сыном?! — спустив ноги с дивана и сев, с глухими рыданиями сказала Гьомар.

— Пусть побудет в моей шкуре, ему полезно! — рявкнул Гонсало. — Нянчилась с ним и кого воспитала?! Ублюдка! Потом его вернём…

— А если не получится?!

— Отец… — только и смог сказать Алехандро.

— Да! Я опять с вами! — загремел Гонсало, вращая глазами. — Как я смог вернуться?

— Я прочёл заклинание над печатью. Видимо, это отменило превращение, поскольку ты был рядом…

— Отлично! До меня только что дошло, что в последний день месяца Диего с сопровождением ездит проверять посты у старой башни. Туда одна дорога, завтра буду караулить его в зарослях! А ты подтвердишь, что всё это время я был у тебя!

И меня повесят вместе с тобой, подумал Алехандро.

— Но сначала… — Гонсало мрачно взглянул на Леокадию. — Так ты говоришь, моё место в лесу, дочка?

— Всё равно где, лишь бы подальше от нас, — бесстрашно ответила она.

Гонсало схватил её за руку и, удерживая, начал читать про себя слова на столе.

— Давай! — с вызовом закричала Леокадия. — Я всё равно не жду от тебя ничего хорошего!

— Отпусти её! — Гьомар вскочила на ноги и пыталась высвободить руку дочери из железных пальцев Гонсало.

Оторопевший Алехандро успел крикнуть:

— Отец, не надо! — Но Гонсало уже дочитал и зажмурился.

Он выпрямился и повернул голову, чтобы взглянуть на дочь. Внезапно тонкий ослепительный луч на мгновение упёрся ему в лоб, и Гонсало осел под испуганный возглас Гьомар. Его глаза открылись, только когда он растянулся на полу. Алехандро с ужасом увидел, что в них больше нет жизни.

Луч пополз по дубовой столешнице и выжег заклинание. Рядом с Алехандро высветился женский силуэт — пугающе нереальный, в светлом контуре. Из-за сияния он не мог разглядеть лица. Женщина протянула к нему руку.

Алехандро вспомнил про печать, которую до сих пор держал в руках, — высеченные на ней слова пламенели.

— Пожалуйста, оставьте её нам, — взмолился он. — Клянусь, я верну брата, а потом запрячу печать так далеко, что её никто не найдёт!

— Нет, надо сейчас! — как безумная, закричала Гьомар. — Сделай оттиск и прочти над печатью рядом с Рамиро! Быстрее!

Женский призрак медлил, и Алехандро сделал так, как просила мать.

3

— Вот и всё, — теребя косу, сказала Эна. — Я убила Гонсало Агилу, и адская боль в руке прекратилась…

— Отныне вы Хранители магии, — сказал Голос. — Это был пробный выход. После устранения источника боли сразу возвращаетесь сюда.

— Как ты узнала в таких подробностях про их жизнь? — спросила Луиза, но Эна не хотела ей отвечать. Она никогда с ней не разговаривала.

— Говори, — приказал Голос.

— Это нахлынуло, как поток… я проникла в их мысли и чувства…

— Такого больше не будет, — заметил Голос. — Нет нужды размышлять над мотивами и поступками людей. Ваша задача — устранить источник боли.

— Эна, мальчик вернулся? — спросил Тильд.

— Да.

Справа шушукались люди в домотканой одежде, по виду крестьяне. Их женщины носили длинные платья, чёрные косы укладывали короной и покрывали головы большими цветными платками. Наряд мужчин — просторные штаны и рубахи — дополняли соломенные шляпы.

— Ёй, колдовали четверо, а прибили одного? — сказал молодой парень из их группы.

— Хотел бы убить всех? — спросил Бастиан.

— Так надо ж разобраться, ёй, в чём хитрость. А то пришибу не того.

— Я сказал, это был тест, — произнёс Голос. — Больше не придётся разбираться.

— Почему из нас делают убийц?! — спросила Грания.

— Потому что я могу.

— А если я против?!

Вопрос был лишним, все знали, что у них нет выбора.

Большой костёр горел до утра. Кто-то заснул сразу, утомлённый тяжёлой дневной работой, другие, как группа Нобля, сели поближе друг к другу, чтобы обсудить услышанное.

— Алехандро упомянул загадочные смерти тех, кто применял магию, — сказал Нобль. — Значит, до Эны там уже бывали Хранители.

— А если… дети? Мы и детей будем убивать? И так-то подумать страшно… — с дрожью в голосе сказала Грания.

Все молчали, угрюмо уставившись на огонь.

— Это сейчас в Дуке полный бардак с магией, — сказал Тильд. — Постепенно там привыкнут, что магия под запретом.

— Думаешь? — усомнился Бастиан. — Те, кто посильнее, будут заставлять других читать заклинания.

— Тут ты прав на все сто.

— Я догадываюсь, почему Жоффруа меня переманивал, — сказала Луиза. — Допустим, выходить будем по очереди. Если в группе появится новый человек, то для каждого увеличится временной промежуток между выходами. Он уже знал. Они убивали.

— Похоже на то, — сказал Нобль. — Вы заметили про