Все трое обвели глазами кабинет.

— Книгу, — сказал Гонсало.

Медрано встал перед фолиантом с золотым обрезом, который достали из шкафа и положили на стол, выудил из котомки бумажный листок, прочёл про себя заклинание и зажмурился. Он не торопился. С закрытыми глазами нащупал книгу, для надёжности склонился к ней, но не слишком, а чтобы увидеть её, убрал руки за спину и только тогда открыл глаза.

Через пару мгновений возбуждённый Гонсало уже разглядывал книгу под лупой.

— Чудо! С людьми так же?

— Точь-в-точь! — Медрано спрятал листок с заклинанием в глубокий карман жилета. — Но будьте осторожны, господин Агила, это грозное оружие. А я и печать вам отдам, ежели приплатите. Бумажка истереться может или сгореть, а печатью шлёпнули, и готово новое заклинание. — Последнее слово Медрано произнёс скороговоркой и получилось — заклание.

— Ну-ка, ну-ка! — проговорил Гонсало.

Медрано достал из котомки небольшую квадратную печать, приложил к листу бумаги и продемонстрировал результат: на листе выступили несколько огненно-красных слов столбиком. Медрано быстро прикрыл лист натруженной рукой.

— Без нужды не смотрите и не читайте.

— Дай я! — Гонсало забрал печать.

— Полегче! — вскрикнул Медрано, но печать под могучей рукой Гонсало уже прожгла листок, и на дубовой столешнице появились огненные слова.

Гонсало засмеялся.

— Работает! — Оттиск на столе он закрыл стопкой бумаги, а печать взвесил в руке. — Тяжёлая…

— Из железного дерева! — Свернув листок, Медрано засунул его вместе с печатью в карман. — Так на чём мы сговоримся, мой господин?

— Сейчас денег нет, — отрезал Гонсало, но Медрано, похоже, был к этому готов.

— В конюшне стоит мул, как я заметил… Мул бы мне подошёл.

— Забирай.

Медрано с благодарственным поклоном вручил Гонсало оба листка с заклинанием и заикнулся о плате за печать. Сняв с руки серебряный перстень с камнем, Гонсало отдал ему. Печать перекочевала в ящик стола.

— Скажи, Медрано, уменьшенный предмет сможет вернуть себе прежний облик?

— Ни в коем разе.

— Отлично!

Ещё раз поклонившись, Медрано нахлобучил соломенную шляпу и поспешил исчезнуть.

— Спасение пришло! — радостно потирая руки, сказал Гонсало, когда за Медрано закрылась дверь. — Я вижу восхитительные возможности для победы!

— А я вижу только смерть и ужас, — хмуро сказал Алехандро.

— Да что с тобой? Ты не рад, что я нашёл лазейку и могу одним махом избавиться от врагов?

— Извини, отец, но ты сейчас слишком взбудоражен, чтобы мыслить ясно. Как ты намерен действовать? Давай обсудим вместе.

Лицо Гонсало стало хищным.

— Пусть вызывает на дуэль, я поеду, чтобы меня не назвали трусом. Но сначала… я выучу эти несколько слов, не думаю, что будет сложно, а когда дойдёт до поединка, уменьшу его шпагу и — убью мерзавца!

— На глазах у всех оставишь его без шпаги и думаешь, это пройдёт незамеченным?

— Если дуэль будет в поле, можно заранее подбросить другую. Всем покажется, что шпагу он выронил.

— Подкинуть? Куда и как?! Нет закреплённого места для дуэлей, его определяют секунданты! Нет-нет… Его сторона будет свидетельствовать против тебя. И твоя, кстати, тоже, потому что они честные люди. Ты вообще не можешь принять вызов — вспомни про суровое наказание для дуэлянтов! Себби из моего отряда победил на дуэли, и где он сейчас?

Гонсало задумался.

— Ох… ты прав. Не хочется в тюрьму. Какой смысл затевать такое, если Альдонса меня быстро забудет и снова выскочит замуж? Молодые красивые вдовы долго не засиживаются. И тогда начинай сначала? К тому же я выйду стариком…

— Отец, я не желаю это слушать!

— Дуэль отменяем. Тогда вариант слилипутить и прихлопнуть. Я подкараулю Диего… уменьшу его и раздавлю ногой! Как таракана!

Алехандро покачал головой.

— Не годится. Не твои ли парни охраняют его дом, потому что он богат и хорошо им платит? Ты не подберёшься незамеченным, тем более теперь, когда все в курсе ваших разногласий.

— А если назначить ему встречу один на один? В лесу? Якобы для мужского разговора?

— Только дурак пошёл бы. А твой командир не дурак.

Гонсало со злостью выругался и вдруг издал торжествующий вопль.

— Придумал! Он пришлёт вызов — я не отвечу и не появлюсь на работе. Что тогда он станет делать? Прискачет сюда с дружками! Слуги откроют им ворота, они въедут во двор, а я, глядя из этого окна, слилипучу всех по очереди! И лошадей тоже! Потом спущусь, соберу их в корзинку… Храбрецы, конечно, исколют меня шпажками, но это будет не больнее комариных укусов! — Гонсало засмеялся, представив себе эту картину. — Где-то в одной из комнат, вместе со старыми игрушками, стоит детский замок Леокадии, поселю их туда. Там даже конюшни есть. С пропитанием порядок, много не съедят, хватит двух крошек в день! А будут плохо себя вести — поотрываю им руки-ноги, как жукам! Отличное развлечение! — Гонсало хохотал до слёз.

Алехандро слушал с побелевшим лицом. Рамиро за портьерой был на грани обморока от тошноты и усталости и потихоньку сползал на пол. Просмеявшись, Гонсало выпил вина, немного успокоился, и, довольный собой, уселся на диван рядом с Алехандро, закинув ногу на ногу.

— Ну? Что молчишь, сын? Как тебе мой план?

Не похоже, чтобы Алехандро был в восторге.

— Прислушайся ко мне, отец. Как бы ты ни применил оружие Медрано, ты навлечёшь на себя и на нашу семью большие несчастья. Я молод, но насмотрелся достаточно, чтобы понять: магия такая вещь, которую очень трудно скрыть, и она коварна. Странно, что ты этого не понимаешь.

— Я загнан в угол, — раздражённо сказал Гонсало.

— Будут искать. Про готовящуюся дуэль уже каждая кошка знает, поэтому приедут сюда разведать. Кто-нибудь из слуг обязательно сболтнёт про Медрано. Старика схватят, под пытками он выдаст правду, и, если у применённой магии будут тяжёлые последствия, тебя обвинят и казнят.

Воцарилось глубокое молчание. Рамиро окончательно сполз на пол и сидел боком, скрючившись и подтянув колени к подбородку. Оставалось надеяться, что странную раздутость тяжёлой бархатной портьеры с кистями припишут ветерку из окна.

— Моя магия понравится Хозяину. Я подарю ему печать — он меня помилует, — после раздумий сказал Гонсало. — Сделай побольше оттисков заклинания, раздай бойцам, и отряд ликвидирует столько неприятеля, сколько позволят обстоятельства.

— Если бы всё было так просто. Вряд ли можно рассчитывать на прощение, отец. Варгас влиятельный человек. Сам знаешь, он родня Монца, часто бывает в Спящей. Печать сразу конфискуют, дело рассмотрят, и приговор приведут в исполнение быстрее, чем Хозяин прочтёт твоё письмо… — Алехандро поднялся с дивана. Рамиро видел, что у брата тяжело на душе. — Я поеду в город. Разведаю обстановку и попробую решить дело мирным путём.

— Через Совет?