в наалим[30], казалось, заледенели еще до того, как он вышел из дому.

– Лазарь! – окликнула его сестра.

Девушка с длинными каштановыми косами и ямочками на щеках спешила к нему. На ней было богатое шарлаховое[31] одеяние из египетских тканей, привезенных Лазарем из похода. Стянутый эмалевой пряжкой тонкий стан во множестве складок и белая верхняя накидка делали ее похожей на чудесное видение.

Мария подошла к нему и, протянув руку, погладила по горячечной щеке. Лазарь был младше Марии и Марфы, но после смерти родителей взял на себя заботу о сестрах и их благополучии.

– Прошу, скажи Высшему, что болен!

Вот уже несколько дней Лазарь чувствовал слабость и боль в животе, но, подумав, что виной этому могла быть скисшая на службе еда, не придавал большого значения своему состоянию. Мария же обеспокоенно ходила за ним, подмечая и дрожь рук, и бессонницу, и бледность его лица. Не видела она лишь то, что после каждого приема пищи его тело возвращало съеденное вместе с кровью.

Отодвинувшись от ее руки, он покачал головой:

– Я эквит[32], а не простолюдин, который может остаться в постели. Я нужен при кавалерии.

Он отвернулся и подвязал хитон поясом, на котором крепился кошель с монетами и меч. Лазарь служил в Иерусалиме при дворе у Пилата одним из эквитов и получил эту должность по наследству, чем чрезмерно гордился.

– Я знаю, где проповедует сейчас Иисус. Совсем недалеко. Ты бы мог отправиться туда после службы.

Лазарь ощутил жар в теле, лицо защипало, словно бы он покраснел. Он одернул и так идеальные складки хитона и, избегая смотреть в глаза сестры, ответил:

– Наш друг исцеляет немощных, а я себя к таковым не отношу, сестра.

Это было последнее, что он сказал. Едва он взобрался на лошадь, сознание оставило его, и больше в себя он не приходил.

«Лазарь! Лазарус!» – шептал кто-то, и он открыл глаза. Он стоял в пещере, а перед ним лежало тело, обвитое погребальными пеленами.

«Это ты», – снова раздалось у него в голове. Голос, говоривший это, был сладок, словно мед.

– Что? Нет! – вскрикнул мужчина и попятился.

Хриплое дыхание вырывалось из его полуоткрытого рта, а напряженное от ужаса тело свело судорогой. Он ловил ртом воздух, но, казалось, не мог сделать ни вдоха.

Кто он? Он опустил голову и посмотрел на свою одежду. Вспомнил, как собирался утром ехать на службу. Что было потом?

Огляделся в попытке найти выход. Дневной свет пробивался сквозь тонкую горизонтальную щель в камне, которым, очевидно, закрыли гробницу. Он осознал, что действительно стоит в пещерной могиле.

«Не веришь? Сдвинь бинты на лице. Ты еще не полностью мертв, Лазарус, но твое сердце стучит слишком слабо, и человеческому уху его не слышно, поэтому тебя объявили мертвым».

Лазарь наклонился, оттянул тонкую пелену и увидел прямой нос, полноватые губы и острую челюсть. Его челюсть. Задеревеневшими пальцами он неловко сдвинул бинты с гладкого загорелого лба и глаз, чтобы тут же отшатнуться. Сомнений не осталось – это был он.

Но как? Как он тогда стоял рядом?

«Твоя душа еще не покинула тело, Лазарус», – ответил голос на его невысказанные вопросы.

– Кто ты? Бог?

«В своем роде, да». – В голосе послышалась усмешка.

– Я буду жить?

«Нет. Через час сердце остановится. Гробницу откроют ровно через четыре дня, когда твое тело уже будет исторгать зловоние». – Голос теперь звучал мягко и участливо.

– Зачем тогда я здесь? Это посмертие? Суд?

«Нет, Лазарус. Это предложение. Я пришел показать тебе дальнейшее развитие событий и помочь. Тебе ведь интересно, что будет дальше? Твоя сестра, когда ты метался в беспамятстве, послала весть Иисусу».

Лазарь сел на каменный уступ, все так же внимательно рассматривая пещеру, чтобы отыскать невидимого собеседника.

– Предложение? Я верую в Яхве, в единого Бога, поэтому, умерев, предстану перед вратами Рая.

«Довольство своей благодетелью – самый близкий путь к пороку, – отозвался голос. – Позволь, я лишь покажу тебе, что будет, когда Иисус явится к месту твоего погребения, чтобы воскресить тебя. Или не хочешь?»

Лазарь задумчиво нахмурился. Ему нужно было узнать, посмотреть, понять. Запах благовоний, который исходил от завернутого в саван тела и сухих трав, лежащих на могиле, напоминал ему о проповедях Иисуса и о детстве с сестрами. Хотелось еще хотя бы раз увидеть их перед уходом, хотелось узнать, как сложится их жизнь. Стало совершенно не важным, как он оказался духом возле своего умирающего тела и кто стоит за голосом, говорящим с ним.

– Показывай.

Миг, и Лазарь оказался подле друга своего, Иисуса Христа. Его красный хитон, подпоясанный кушаком, мерцал алым в лучах полуденного солнца.

Сразу за ними стояли Мария и Марфа, но выглядели они настолько непривычно, что Лазарь с трудом узнал в них тех радостных и счастливых девушек, которые были его семьей. Сестры облачились в длинные черные одежды, похожие на мешок, и черные платки, которые полностью скрывали волосы. Чуть ближе к пещере стояли плакальщицы, в таких же одеждах, подпоясанных веревкой, в черных платках и босые.

Траурное одеяние Марии и Марфы только подчеркивало бледные, какие-то серые лица. Заплаканные глаза, дрожащие губы и злые взгляды, которыми они прожигали спину Иисуса.

Их учитель, их друг, а для Марии еще и возлюбленный стоял у входа в его гробницу, проповедуя Слово Божье.

– Отче! Благодарю тебя, что Ты услышал Меня. Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня. – Сказав это, он воззвал громким голосом: – Лазарь! Выйди вон![33]

Толпа собравшихся вокруг них людей жаждала увидеть чудо. Они все смотрели на круглый выход из пещеры и ждали. Иисус сжал кулаки и крикнул уже громче:

– Лазарь! Выйди вон!

Как и раньше ничего не произошло: все так же стояла в ожидании толпа, все так же замерли сестры, обратив взоры на гробницу.

– Он не воскреснет! – послышались шепотки людей. – Никто не вышел из гробницы!

Однако Иисус лишь молча ждал. Его лицо светилось умиротворением, верой и любовью. Лазарь, глядя на него, не сдержал улыбки, ощущая, как и всегда в присутствии Христа, силу и свет, которые тот нес людям.

– Ты – лжец! – не выдержав, выкрикнул кто-то.

– Лжепророк! – подхватили в толпе.

Мария сзади зарыдала, спрятав лицо в ладонях.

– Если бы ты пришел раньше, то Лазарь бы не умер! – зло прошипела Марфа, обнимая