Мне самому интересно. Время, кстати, истекло, — я показал на таймер.

— Но ты же не звонишь, — он усмехнулся. — Ты пришёл в «Контур» не за защитой. Я вот на тебя посмотрел, изучил и вижу, что ты ищешь ответы. Но тебе их не дают, хотя и обучают. Увидели потенциал и решили воспользоваться. Но не больше того.

— Почему вы не сказали Рогову, кто это такой?

Он сидел спокойно, а я пока не понимал, что ему нужно. Вернуть должок Епископу?

— По той же причине, по которой ты не сдал «Контуру» меня, — заявил он. — Им же нет веры, это частники. Пусть они действуют против внешних врагов извне, но действуют за частные деньги. И ты никогда не знаешь, что выгодно тому, кто им платит. И ты это понимаешь на уровне интуиции. У тебя она есть. Вот ты и не говоришь всего. Потому что это может уйти не туда, куда нужно.

Верещагин снова полез за сигаретами, но не достал, вместо этого пощёлкал пистолетом-зажигалкой. Я проверил, нет ли там гаджета, но дед действовал по старинке, без всех этих новомодных устройств.

— А почему не сказали в ФСБ? А, не говорите. Вы же из ГРУ, вы их не любите, это профессиональное. Вспоминаете времена КГБ?

— Да из-за этих комитетских тогда… — на мгновение он потерял самообладание, но взял себя в руки. — Неважно.

Но это я отметил себе в памяти. Какая-то у него старая обида на них.

— То есть через них как-то узнали о делах «Контура» и пришли ко мне, хотели запугать, — медленно произнёс я и спросил: — Чтобы что?

— Где ты видел Епископа до этого, раз узнал? — спросил Верещагин напрямую. — Причём узнал так, что он это понял и поднял тревогу. Дуболомы из «Контура» и ФСБ не понимают, что твоя версия — выдумка. Это не его уровень сидеть в наружке. Ты его знал, но не сказал. Значит, ты или завербован им, и внедрился по такой сложной схеме в «Контур», или…

— Тогда если бы я был завербован, зачем бы он убегал? И нанимал людей?

Он кивнул, сам это понимал.

— Причём нанял серьёзных людей, — задумчивым голосом сказал Верещагин. — Они до сих пор не выдали, кто их нанял.

— Значит, на них есть серьёзный компромат, — я пожал плечами, и он кивнул. — Вы их искали?

— Мне-то это зачем? За тобой же шли. А мне интересна причина. Но я знаю, кто их направил.

— Передайте «Контуру».

— Рано. Слушай, Вадим, — он положил обе руки перед собой. Точно решил сменить подход в очередной раз. — Говорят, Рогов строго-настрого велел утром за тобой следить. Тебя видели ночью в гостинице и опасаются, что ты решил помогать некоему Глебу Шилову.

Я и не скрывался. Главное, чтобы не узнали, что я был на стоянке. Но там хвоста не было.

— И? — я смотрел на него.

— А этот Шилов сказал, цитирую: «этого гада усатого на тот свет отправлю, и этого *** московского тоже». Должно быть, вторая часть фразы касалась Петренко. Вот за Шиловым и смотрят.

Глеб такое сказать мог, да. А у Верещагина всё-таки есть контакты в «Контуре» помимо Рогова. У него много контактов. Задействовать бы их, чтобы выйти на сообщника Паука. У них могут быть зацепки, но мне они их не передают, вот я и ищу.

Но, кажется, Верещагин сейчас и сам предложит что-то подобное. Он же меняет тактику, действуя по обстоятельствам.

— А ты же ищешь того, из-за кого погиб твой напарник, да? — доверительным тоном спросил Верещагин.

— Вам-то какое дело?

— Фирма, может, и частная, но люди там работают наши, серьёзные. И это удар по всем нам. У меня вот товарищ однажды погиб на задании, а мне тоже велели сидеть и молчать, чтобы не помешал.

— Давайте к сути, — сказал я. — Я уже всё говорил в «Контуре», повторять вам не буду. Если хотите ответов, спросите Рогова. А если вы ищете этого своего Епископа, то его в Москве надо искать, а не здесь.

— Но ты в этом городе, и к тебе проявляют интерес. Рано или поздно придут. И что ты выберешь? Сторону «Контура», который после гибели своего оперативника продолжает операцию с подозреваемым, или дать бой? Со вторым могу помочь…

У меня завибрировал телефон, я ответил.

— Здорово, Вадим, — это был Глеб Шилов. Голос у него грустный. — Подъедешь в офис? Там разборки идут.

— Да, подъеду скоро.

Убрал телефон. Верещагин смотрел за мной, изучал. Важный покровительственный взгляд, какой у него был в начале разговора, исчез. И сам разговор пошёл иначе, на равных.

Но пока не понимаю его мотивы, голову в петлю совать не буду. И он не понимает меня.

— Ну, — я поднялся. — Знакомство было необычное, но вам пора.

— Тогда мы ещё увидимся.

— А что вы знаете о деле? Насчёт моего наставника?

Верещагин хитро посмотрел на меня. Но я не собирался говорить ему, откуда знаю Епископа. Зато выдумал подходящее объяснение, только пока я его придержу.

— Я не знаю деталей, — сказал он, взяв в руки портфель. — Знаю только, что кто-то хотел инсценировать аварию, но облажался. Впрочем, это не делает его менее опасным.

— И кто?

— А мне-то откуда знать? Скажу только по опыту, что если у главного подозреваемого есть алиби, — Верещагин вышел в прихожую, взял лопатку и начал надевать туфли, — то у него может быть сообщник.

— И что за сообщник?

— Если он ставил уколы, причём делал это без следов, то у него может быть много опыта, но при этом он не врач.

— Санитар?

— Возможно. А если машина исчезла в одном месте и внезапно появилась в другом, то она могла переместиться туда не своим ходом.

Точно! Эвакуатор или фура, куда загнали такси Ивана, чтобы группа прикрытия не увидела, ведь район был оцеплен.

Вот в эту сторону надо покопать. Ещё одна связь с делом.

Верещагин ушёл. Да, интересный дед. Я придумал, как отдам ему сведения про Епископа, откуда якобы про него знаю. Впрочем, понимаю, что его план на самом деле другой. Он хочет крутиться рядом, когда Епископ или его люди покажутся.

И пусть, риск я понимаю тоже.

А вот эвакуатор