что?» Не успеваю спросить: тихий хлопок, и что-то горячее пачкает мои руки. Опускаю взгляд: сердце замирает, дыхание перехватывает, я бледнею от ужаса. Нож вонзен в грудь кролика. Маленькая лужа крови растекается у моих ног; тельце содрогается в последних конвульсиях, прежде чем окончательно затихнуть. Он больше не шевелится.

Поднимаю голову: Анна удовлетворенно улыбается и подмигивает мне, в то время как Артур, стоящий рядом с ней, бросает на меня взгляд, полный сожаления. Он пытается сделать шаг в мою сторону, но Анна хватает его за руку и тащит во дворец.

Слеза катится по щеке. Я парализована. Смотрю в пустоту перед собой. Не осознаю, что происходит вокруг: чувствую лишь, как Эдоардо забирает кролика из моих рук, чтобы передать его гвардейцам. Его губы шевелятся, но я не слышу ни слова.

Он берет меня за руку и ведет за собой. Не знаю, откуда у меня берутся силы идти и куда мы направляемся. Вздрагиваю и моргаю, когда чувствую на руках холодную воду. Передо мной зеркало, в котором я вижу своё отражение и Эдоардо. Он умывает меня, нежно проводя пальцами по щекам.

Звуки вокруг смешиваются: шум воды из крана и голос Эдоардо, пытающегося меня успокоить.

— Дыши, Лавиния. Ты меня пугаешь.

Но воздух ускользает из легких, я тщетно пытаюсь выровнять дыхание.

— О-она уб-била… — заикаюсь я.

— Да, убила. Она сумасшедшая, которая не принимает отказов. — Он промакивает моё лицо полотенцем. Смотрю на раковину, и пятна крови на белой керамике заставляют меня округлить глаза. — Эй, эй. — Он ласково заставляет меня посмотреть на него. Эдоардо никогда раньше не был так заботлив.

— О-она могла попасть в меня.

— Она бы никогда этого не сделала, — возражает он, его большие пальцы касаются моего подбородка.

— Она могла! — Повышаю голос, слезы снова готовы брызнуть из глаз.

— Никто не может убить тебя здесь. Я тебе обещаю. — Его тон решителен и тверд. Он заканчивает вытирать мне лицо. — Тебе придется привыкнуть к показным выходкам Анны, к её играм власти. Она такая, и изменить её невозможно. Единственный человек, которого она слушается, — мой брат. Если он скажет ей прекратить, она прекратит.

Горько улыбаюсь.

— О, вау. Теперь мне гораздо спокойнее. — Всхлип прерывает меня. Глубоко вдыхаю.

Мне кажется, я всё еще чувствую этот мягкий комочек в своих руках. То, как он замер от страха, и тишину, в которой он погас. Две секунды. Потребовалось всего две секунды, чтобы прикончить его.

— Что ж, в этот раз она, скажем так, увлеклась. Но она бы никогда в тебя не попала, поверь мне. Она не может этого сделать.

— Потому что Артур бы никогда не позволил? — Я почти смеюсь над абсурдностью своих слов. — Да кого ты пытаешься обмануть? Он и пальцем не пошевелил. — Ярость сменяет первоначальный страх и шок.

Эдоардо откладывает полотенце.

— Я бы этого не позволил, Лавиния. — Он отходит на несколько шагов к двери. — Сейчас у твоего Артура связаны руки и ноги, не жди от него многого.

Он выходит из ванной. Смотрю на свои дрожащие руки, подставляю их под струю воды и тру. Раз, два, три, четыре раза. Обида сжигает меня изнутри.

Вскоре в ванную входит Вирджиния. Её взгляд полон скорби, она прижимает меня к груди. Просит прощения, будто это её вина.

— Ты ни при чем, не извиняйся. Это не твоя вина.

Она качает головой.

— Я должна была догадаться. Она ничего не делает просто так, я должна была придумать оправдание… сказать, что тебя нет…

Страх, который Анна внушает окружающим, омерзителен. Она манипулирует ужасом каждого, кто смеет приблизиться к её территории.

***

На следующее утро меня назначают в группу, выезжающую из дворца. Насколько я поняла, мы будем сопровождать королевскую семью на охоту в леса. Мы должны отвечать за их трапезы, снаряжение и любые другие нужды. Надеваю рюкзак, нагруженный оружием, которое понадобится принцам для охоты, и следую за Вирджинией. На мне форма с темными брюками и тяжелой курткой, похожей на ту, что носят гвардейцы.

Наш отряд состоит из десяти придворных девушек и двадцати гвардейцев. Впереди — Артур, Эдоардо и Анна. Они едут верхом, окруженные охраной. Путь долгий и трудный: попадаются ямы, грязные рытвины и корни, через которые приходится переступать. Вирджиния рассказывает, что принцы обычно устраивают такие экспедиции два-три раза в год.

Представляю, что для Анны убивать беззащитных животных — пара пустяков. Это у неё в крови. Её длинные черные волосы покачиваются на спине; она поворачивается к Артуру и что-то рассказывает с такой сияющей улыбкой, что невозможно поверить, будто именно она — то бездушное чудовище, которое убило кролика из мести.

Вздыхаю. Единственное, что меня радует, — это окружающая зелень. Слышу щебет птиц, солнечные лучи греют кожу, а ветер ласкает щеки. Глоток свежего воздуха за пределами стен заставляет меня чувствовать себя легче.

С другой стороны, постоянно видеть Артура и Анну перед глазами — как она обнимает его, касается, ласкает… это невыносимо давит на нервы. Я хотела бы реагировать иначе, хотела бы лучше контролировать себя, но не могу. Не после вчерашнего.

Стараюсь не встречаться с Артуром взглядом, держусь как можно дальше от него и от Анны. Не хочу давать этой кровожадной психопатке повода запустить в меня ножом или устроить очередную игру власти. Поэтому я держусь от неё подальше. А она — она ни на шаг не отходит от Артура.

Мы останавливаемся посреди поляны. Гвардейцы привязывают и кормят лошадей, пока знатное трио снаряжается для охоты. Опускаю рюкзак на землю и перевожу дух. Тем временем девушки раздают им выбранное оружие: Анне — её любимые ножи, Эдоардо — лук, а Артуру — ружье.

— Посмотрим, кто подстрелит самую крупную дичь, — шутит Анна.

— О, и какой приз? — Эдоардо поправляет лук за спиной.

Она улыбается и переводит взгляд на Артура. — Поцелуй?

Меня сейчас вырвет. «Нужно уйти отсюда, иначе я её придушу». Сообщаю Вирджинии, что схожу за дровами, чтобы согреть лошадей. Один из парней-гвардейцев вызывается меня сопроводить, но я вежливо отказываюсь. Обхожу несколько деревьев и углубляюсь в густые заросли.

Моя куртка то и дело цепляется за ветки, я несколько раз останавливаюсь, чтобы высвободиться из колючек. Как только я отхожу достаточно далеко от лагеря, замедляю шаг. Останавливаюсь на небольшой прогалине с видом на озеро.

Сажусь на берегу. Закрываю глаза и вдыхаю чистый воздух. Звуки природы убаюкивают мою тревогу, вытесняя образ этой психопатки ровно настолько, чтобы я могла расслабиться.

Внезапный шум нарушает гармонию момента. Резко вскакиваю, спотыкаюсь о взявшийся из ниоткуда камень и лечу