и, заняв один из угловых столов, принялись ждать полового. Он пришел довольно быстро. Я заказала мальчику большую кружку куриного бульона, отварную курицу в сухарях и порцию тушеных овощей. А себе, просто чтобы не сидеть без дела, – чашку чая с лимоном. Когда заказ принесли, мальчик жадно накинулся на еду. Я же отвернулась и принялась смотреть в окно, чтобы не смущать ребенка.

Глядя на редких прохожих, я ловила себя на мысли, что жду только одного человека – Милоша. Я не думала, что он задержится с докладом. Скорее всего, его стоило ждать уже скоро. Но что мы будем делать дальше?.. Ладно, вот придет джарганец, тогда все и узнаю.

– А вы тоже следователь? – вдруг нарушил молчание Илья.

Я повернула к нему голову и увидела, что мальчишка уже расправился с бульоном и мясом и теперь доедает овощи, причем делает это без прежней спешки, что свидетельствовало о том, что ребенок сыт.

– Да, – ответила я, рассматривая его чумазое лицо.

Мальчишку стоило хорошенько умыть, а еще лучше – вымыть и переодеть в нормальную одежду. Ума не приложу, как нас вообще впустили в кафе. Я только сейчас поняла, насколько ужасно он одет и выглядит. Хотя на вид ребенок казался совершенно здоровым, только был худым и грязным.

– Я тоже хочу стать магом, – важно выдал мальчик и, шмыгнув носом, тут же утер его рукавом потрепанной рубахи, отчего я невольно поморщилась.

– Магом? – переспросила я. – А у тебя есть дар?

Я спросила, потому что ничего такого не чувствовала.

– Не знаю. Никто и никогда не проверял.

Он пожал плечами и, закончив с овощами, отодвинул опустевшую тарелку и, откинувшись на спинку стула, сыто улыбнулся.

– А где ты живешь? – спросила я, уже подозревая, каким будет ответ.

И не ошиблась. Мальчишка, как и стоило ожидать, обитает на улице. Спит в подворотнях, в подвалах старых домов, в бочках из-под мусора. А летом – под мостами, где не так жарко.

Мы не успели толком поговорить – в кафе вошел тот, кого я так ждала. Милош был раздражен, но, когда он обвел взглядом почти пустой зал заведения и увидел нас с мальчиком, лицо его приняло привычное спокойное выражение. Мужчина подошел к нашему столику и занял свободное место между мной и Ильей. Если бы не присутствие мальчика, я бы тут же набросилась на куратора с расспросами, но при ребенке не хотелось поднимать вопросы, которые не предназначались для его ушей.

– Может быть, вы что-нибудь будете? – спросила я. – Чай, кофе? Или вы голодны?

Он покачал головой и при этом как-то странно улыбнулся и посмотрел на меня. Кажется, куратора удивила проявленная мною забота, а я тут же отвела взгляд, понимая, что еще немного – и покраснею.

– Я оставил отчет на столе у Лехно. Думаю, сегодня мы можем быть свободны, Вяземская, – сказал мне Горич. – Поэтому предлагаю не терять напрасно время и отправиться в ваш особняк, чтобы найти нужную нам страницу, если вы, конечно, не против… Или, возможно, у вас есть свои планы? – уточнил Милош, вопросительно изогнув левую бровь.

– Планы? – улыбнулась я. – Никаких. Родители знают, что до вечера я на практике, поэтому идея поехать в дядюшкин дом кажется мне вполне уместной.

Горич кивнул, а я предложила мальчику чай и десерт, и, конечно же, Илья не отказался. Уже жуя пышную булку с кремом, он вполне дружелюбно, но с набитым ртом прошамкал:

– Вы… это… не подумайте, что я такой проглот. Просто, как говорится, дают – бери, а бьют – беги. Вот я и ем сколько влезет. Не каждый день мне везет так плотно набить брюхо.

Услышав такое, я невольно улыбнулась и вдруг представила себе, в какой ужас пришла бы моя матушка, услышь она подобную речь. Это не для ее нежных нервов и тонкой душевной организации.

– Ешь, ешь, – мягко сказал ему джарганец. – Мы что-нибудь придумаем. По крайней мере, в ближайшие дни можешь не беспокоиться о еде и крове.

Илья поднял на джарганца удивленный взгляд и едва не поперхнулся чаем.

– Что? – только и спросил он.

– После узнаешь, – улыбнулся мой куратор.

Не знаю, как у Ильи, но мое сердце не осталось равнодушным после этой улыбки.

Глава 13

Дом постепенно преображался. Слуги старались, и я не могла не оценить их усердие. Обязательно попрошу отца выдать всем, кто работал в моем новом доме, жалованье выше положенного. Он мне не откажет. Отец, как и я, ценит чужой труд. Поговорив немного со слугами, мы с Милошем оставили Илью на попечение одного из лакеев, а сами прямиком отправились в тайник дядюшки.

Уже в коридоре нас встретил призрак. Девушка выглядела какой-то равнодушной. Пролетела, едва взглянув, и растворилась в воздухе, словно дым от свечи, развеянный ветром. Мы с Горичем переглянулись, а затем я открыла дверь и вошла в тайный кабинет Петра Феоктистовича.

– Давайте разделимся, – предложил джарганец, и я, кивнув, направилась направо, а Милош шагнул влево и принялся открывать выдвижные ящики письменного стола.

Я же подошла к полке с книгами и, монотонно вынимая их одну за одной, принялась перелистывать страницы, надеясь, что именно здесь дядюшка спрятал нужный нам лист, если он вообще находится в кабинете.

Мы провели в тайнике целый час, прежде чем вернулся призрак. Девушка полетала рядом, пристально и с интересом наблюдая, как я возвращаю на место очередной фолиант, а затем подлетела к зеркалу и, усевшись на его раме, продолжила следить, но уже не за мной, а за Горичем.

Милош открыл огромный сундук, стоящий у стены под полкой с колбами, полными мутных зелий, и присвистнул.

– Нашли? – обернулась я на звук с надеждой.

– Нет. Но вы только поглядите, что тут прятал ваш дядя, – ответил джарганец, и я, оставив книги в покое, подошла к куратору и заглянула в сундук.

– Что это? – спросила я, когда Милош извлек из недр кинжал в дорогих ножнах.

– «Пьющий кровь», – ответил с усмешкой северный маг.

– Боги всемогущие! – ахнула я, вспоминая из курса академии, что такое «пьющий кровь».

Это редкий артефакт. Если этот кинжал вонзить в тело человека или зверя, он мгновенно высушит его и оставит только оболочку. Насколько я знала, вещица это редкая. Но у меня она вызвала ощущение какой-то гадливости.

– Интересный у вас был дядюшка, – проговорил куратор и положил находку на стол, но только для того, чтобы достать из сундука очередной магический артефакт.

– И не говорите, – согласилась я, глядя на связку мужских колец.

Печатки были нанизаны на прочную цепь,