я не заметил этого. Впрочем, ради слов она рта и не открывала, когда они с Роном развлекались.

– А как вас зовут? – обращаюсь я к блондинке у ног Висы.

– Эмилия Дейнега, – кротко отвечает платиноволосая ведьма.

Свет гирлянд красиво отражается на ее коже, прядях и бриллиантовом ожерелье. Девушка похожа на куклу Барби, но не вульгарную, а милую и по-девичьи хорошенькую. На ее ремне приколота кукла поменьше: тряпичная, с пуговицами вместо глаз. Эмилия еще и одета во все белое: обтягивающие штаны, тонкий приталенный пиджак, длинные сапоги. Одна только блузка золотистая. Девушка на фоне других членов ковена смотрится ангелом, который упал с неба прямо на вечеринку демонов ада.

– Теперь знаю, – пожимаю я плечами, на что Зои хихикает и тащит меня к дивану.

Сама она садится рядом на подлокотник и поглаживает мою спину длинными ядовито-розовыми ногтями.

Передавая мне стакан с виски и экзотичное яблоко в форме сердца, ведьма восхищенно припевает:

– Кгасивое, да? Виса, где ты взял их?

Я осматриваю поднос с фруктами необычных форм.

– Привез из Японии.

– Простите, опоздали, – раздается голос за спиной. – Были, – голос запинается, – важные дела.

Я оборачиваюсь. Ага. Рон. Я успел забыть о его существовании. Гиппопотам пересекает ковер и падает в третье кресло. За ним семенит Инга, и я киваю ей на место рядом с собой, но в ответ получаю озадаченный взгляд. Все смотрят на нас. Инга замечает интерес гостей к нашим переглядкам и краснеет, юркает в сторону кухни за очередными закусками.

Сара молча смотрит в бокал. Последнее время она выключается каждый час, и я гадаю, не пытается ли она скрыть от меня эмоции. Если так, то пора выбить заглушки и выпустить на волю ее чувства, ибо времени у меня совсем не осталось.

Мы сидим на диване вдвоем. Я незаметно касаюсь ее ладони. Сара выходит из ступора с недоумением и тревогой, словно каждое мое прикосновение – удар тока. Пока ребята шутят о нас с Роном, Сара чуть отодвигается.

После поцелуя в тайной комнате она старается не смотреть мне в глаза. Или дело не в поцелуе? Может, она переживает из-за того, что я увидел ее детство? Надо мной сверстники не издевались. Отца им было бы не превзойти, да и в те счастливые моменты, когда удавалось поиграть с друзьями, мне были рады.

Мне… но не Саре.

– Сколько у тебя денег в карманах, позволь поинтересоваться? – спрашивает Менестрель у Макса и вальяжно поправляет рукава черного фрака.

Иларий подбрасывает дров в камин. Запах горящих поленьев расплывается по гостиной. Я тру глаза. Рядом с Менестрелем иногда маячат две тени, и сначала я подумал, что мне мерещится, но теперь сомневаюсь. Подобное чувство возникало в детстве, когда отец запирал меня в темном подвале. Во мраке вечно чудились призраки.

– Может, стоит начать копить и подумать о своей жизни? – подключается Эмилия. – Выглядишь как…

– Бездомная псина, – встревает Ричард.

– Ну, ну, – качает головой Катерина. – Наш Макс – это дзен. В отличие от вас, он дышит полной грудью, путешествует по миру, был во всех странах…

– Да, в поездах, – фыркает Менестрель, – с жуликами, уголовниками и отбросами.

– Эгей, чего ты там имеешь против моих друзей? – восклицает Макс. – Прекрасные люди! С тонкой душевной организацией. – Вот чего я вам скажу… чтобы достичь нирваны, нужно обрубить все тросы, отказаться от всей этой дряни, которой вы радуетесь, как придурки. Смысл жизни – в движении!

– Он прав, – улыбается Катерина, – для увеличения магических сил необходимо постоянное движение.

Лучшая подруга Сары сидит на ковре. В ее темных глазах отражается пламя камина, а вокруг лица танцуют облака дыма. Она курит длинную трубку. На шее массивный шарф (весь в пепле), на голове шапка-чулок, до бедер натянуты черные гольфы, а ее горчичный комбинезон так облегает талию, что бедра кажутся огромными. Однако выглядит Катерина совсем не пошло, в отличие от Зои, грудь которой едва не выпадает из бюстгальтера.

– Бинго, детка! Жизнь пролетит – и не заметите. Я исполняю любые свои желания, ясно? – Макс красноречиво трясет пустой рюмкой перед носом Илария, и тот, вздохнув, наливает колдуну виски. – Жру фуа-гра на последние гроши, и катись оно в три прогиба!

– Ешь не ты, а тебя. Блохи. Клещи. Клопы. Может, и другие бомжи обгладывают потихоньку, – говорит Ричард.

– Это ты своих паразитов под перьями перечисляешь? Мы же их выводили, – говорит Катерина своему мужу-попугаю.

– Цени свою жену, пернатый, – наставляет Макс, – она у тебя просто чудо. А ее зелья обаяния – это же вообще высший пилотаж! Я как побрызгаюсь, так всех дам в ночном клубе вокруг себя собираю.

– Если они клюют на тебя, то зелья и впрямь фантастические, – замечает Виса.

– Ты для Макса зелья варишь? – злится на жену Ричард. – А мне даже мазь от зуда не стала делать!

– Он оплачивает мои услуги, а ты нет, так что чешись дальше, – фыркает Катерина.

– Да, у нас договорчик есть, братец, все честно: я ей деньги, а она мне шикарных принцесс. Так что я не халявщик, я плачу твоей женушке за секс, – подмигивает Макс.

– Ах ты сука… – выговаривает Ричард.

Катерина сначала швыряет в Макса куском полена из кучки дров, сложенной у камина, а потом хватает взбесившегося Ричарда за хвост, чтобы он не кинулся на колдуна за не очень приличную шутку. Макс кривляется и упаковывается обратно в свои плащи, после чего выхватывает бокал у подозрительно спокойного Висы, пока Катерина придавливает визжащего Ричарда подушкой.

– О, великие духи леса, это чего такое? – давится Макс.

– Виски с кровью, – без эмоций отвечает Виса.

Макс выплевывает виски обратно в бокал и возвращает Висе, который сразу выбрасывает бокал в камин.

– Гадость какая, не мог своего ночного сюрприза дождаться?

– Не стерпел.

Гости трещат и трещат: о резиденции Висы, о сырных канапе с плесенью, которые приносит Инга, о том, как Зои развлекалась на Хэллоуин с хипстером (который на самом деле оказался бомжом), но особенно ярким становится спор между Керолиди и Ричардом о причине боли в пятке.

– На кой черт ей проклинать пятку? Логичнее наслать порчу на твои причиндалы.

– Потому что такое проклятье снять сложно, крылатая ты крыса! Теперь у меня уязвимое место на веки вечные. Самая настоящая ахиллесова пята, поняли? Эта вшивая воткнула мне нож прямо вот сюда. – Макс стягивает ботинок (который его с трудом заставили надеть снова, как и другие предметы гардероба) и задирает ногу, демонстрируя очередной шрам. – И прокляла пятку болеть при каждом шаге или… ну, мыслях интересных, пошленьких.

Я отмечаю, что и на пятках у Макса руны.