— Но говорят, Ваше благородие, только здесь можно получить уникальные навыки?

— Мало ли чего говорят, сударь, — улыбнулся он. — Вы хотя бы одного мага встречали, кто получил бы в Лабиринте уникальный навык?

— О таком болтать никто не станет, Ваше благородие.

— Разве что, сударь. Воля ваша, отговаривать не буду. Деньги тоже ваши.

Он с намеком протянул руку, и я вложил в нее требуемую сумму ассигнациями. Всё-таки дорого обходится мне встреча с работодателем. Будем надеяться, что хоть немного отобьется сегодняшняя встреча, а то ведь с этой скотины станется не прийти, а меня уже опять печать клятвы начинала жечь, намекая, что я ничего не делаю для ее выполнения.

— А то может, сударь, просто отметку поставим в вашем магическом свидетельстве? — предложил он вновь. — Дешевле — и без риска.

— Спасибо за заботу, Ваше благородие, но я хочу рискнуть.

— Эх, молодость-молодость, — неодобрительно покачал он головой, но деньги взял, квитанцию мне выписал, после чего я наконец прошел в святая святых этого мира. Кристаллы в этот раз у меня были при себе, так что тратиться на этот пункт у смотрителя я не стал. Выбрал из самых ненужных, с навыком Скверны — решил, что поскольку бог говорил только о цвете, содержимое ему безразлично, даже если оно окажется антагонистично. А может, даже и предпочтительней, поскольку с этого кристалла уже никто не возьмет навык или его не повысит.

Шел я не менее внимательно, чем в прошлый раз, поэтому нигде не запутался и пришел к алтарю в рекордные сроки. Возможно, меня подгоняла злость, а возможно — жжение печати, от которой я надеялся избавиться сегодня.

За прошедший год из моей памяти не выветрилась ни одна деталь воззвания к богу, а если бы немного что-то позабылось, то навык абсолютной памяти сразу же вытащил бы нужные детали.

Проход, из которого я вышел, пропал, как и остальные, через которые я прошел, и я опять оказался в изолированной комнате с алтарем, по факту бывшим всего лишь приемником для кристалла. Я положил ладонь на углубление в алтаре, и он слабо засветился. На стене, как и в прошлый раз, проявились контуры двери, а потом — и она сама. Ничего нового, только уже известное старое.

Я опустил кристалл в единственный проем на алтаре и использовал Воззвание к Богу. В этот раз пришлось ждать минут пять, и я уже начал беспокоиться, когда вспышка меня ослепила и передо мной появилось изображение моего работодателя.

— Не понял. Ты же должен был умереть, — заявил он, обвиняюще выставив в мою сторону палец. — Это что за дела? Так вот почему всё пошло столь косо.

Божественного при этом в нем вообще ничего не осталось. Не было даже попытки произвести впечатление высшего существа. Одна скандальность базарного торговца.

— Ну простите, желание жить оказалось сильнее, — отрезал я уже со злостью, поскольку понял, что меня на смерть отправили намеренно. — Между прочим, мы договаривались, что я восстановлю реликвию, после чего договор считается исполненным. Я восстановил две.

— Между прочим, мы договаривались, что договор будет исполнен, когда я смогу проявиться в этом мире. Я не могу. И всё потому, что кто-то провел активацию неправильно. Если бы ты сделал всё как надо, помучился бы немного, зато потерял печать клятвы и спокойно ушел на перерождение. Нарушил договор — а предъявляешь претензии мне.

Он разозленно колыхался передо мной, хотя за тот год, что я его не видел, обрел некоторую плотность. Не в смысле, что растолстел, а в смысле, что изображение теперь казалось куда более материальным, чем год назад. Даже зеленый дымок от кристалла был плотнее и поглощался с куда большим удовольствием, хотя выглядел бог всё равно недовольным.

— Ты меня очень подвел, — заявил он. — Если бы ты сделал всё, как мы договаривались, был бы уже свободным.

— Вы мне врали с самого начала, — напомнил я. — Я бы никогда не согласился на смерть в мучениях. Так что снимайте печать и расстанемся недовольными друг другом.

— Я не могу снять, — ожидаемо ответил он. — Потому что для этого мне нужно воплотиться в этом мире. А сама она не снимется, потому что условие не выполнено. Активируй реликвию правильно — и всё закончится.

Правильно — это в себе? Вот спасибо. С учетом моих планов вариант совсем непривлекательный.

— Насколько мне помнится, вы обещали, что я смогу после выполнения вашего поручения спокойно жить в этом мире.

— Но ты же его не выполнил, — заявил он. — Так чего ты хочешь?

— Я? Отправить жалобу.

Похоже, мне удалось его удивить.

— Какую еще жалобу? Кому и как ты ее собрался отправлять?

— Вызову другого бога кристаллом другого цвета, — заявил я, заметил, как дернулось изображение бога, и продолжил уже куда увереннее: — Он подскажет, что нужно делать. Ему наверняка будет интересно узнать, как кто-то нарушает правила, чтобы изменить баланс игры в свою пользу.

— Я не нарушаю правила.

— Нарушаешь, — отрезал я, решив больше не обращаться к нему с уважением. Не заслуживал.

— Я имею право на нескольких личных адептов, — попытался он выкрутиться.

— Я — не твой адепт, — отрезал я. — Я жертва обмана. Это любой суд признает.

— Какой суд? — он поморщился.

— Откуда мне знать, какой у вас там суд.

— Давай ты станешь моим адептом?

— У адепта должны быть права, отличающиеся от почетной смерти при восстановлении реликвии. Умирать я не собираюсь. И сделал я для тебя достаточно, чтобы ты мог хотя бы сказать спасибо, а не наезжать.

— Ты — наглая смертная букашка и имеешь наглость что-то там вякать? — опять разозлился он.

— Имею. Обманывать даже наглых смертных букашек нехорошо.

Он растерял остатки величественности и смотрел на меня со злостью.

— Они нарушили первыми.

— Подозреваю, что с доказательствами туго. Тоже наверняка использовали смертных букашек, как ты меня.

— Договор исполняется, следов не остается, — подтвердил он.

— Если активирую другим человеком, договор всё равно исполнится?

— Исполнится, — подтвердил он обрадованно. — И мы тогда не будем ничего друг другу должны.

— С чего бы? — удивился я.

— С того, что я тебе отсыпал авансом столько, что ты должен мне до конца