к Ольду, а после этого мы с Хоргом толком не разговаривали ни о чём, кроме заливки.

Значит, дошёл сам. Всё-таки мастер, и не из тех, кому надо разжёвывать каждую мелочь. Увидел щиты, прикинул ширину, сопоставил с толщиной стены между столбами, сложил два и два, и вот тебе результат.

— Грубо говоря, да, — согласился я. — Так будет прочнее. Первый этаж должен быть самым крепким, потому что по нему и будут лупить, если что. Остальные уже не так важно укреплять, на высоту трёх метров вряд ли кто-то поднимет таран.

— Вот этот момент мы с Гундаром и обсуждали, — Хорг снова перевёл взгляд на щиты. — Рей, ты придумываешь новое с такой скоростью, что за это даже почти можно тебя похвалить…

Я чуть не поперхнулся воздухом. Почти похвалить, и это от Хорга, который за всё время нашего знакомства не выдавил из себя ни одного доброго слова без приставки «балбес». Это примерно как если бы камень вдруг заговорил и признался, что у него есть чувства.

— … Но зачем мудрить-то лишнее? — закончил он.

Некоторое время я молчал, переваривая услышанное. И не столько саму мысль, сколько количество слов. Хорг обычно общается рублеными фразами, каждая из которых весит как кирпич и летит точно в цель. А тут целая речь, с «почти похвалой» и даже с вопросом в конце. Видимо, ночной разговор с Бьёрном выбил его из привычной колеи сильнее, чем кажется. Или это щиты так подействовали, кто его разберёт.

— Ты о чём? — не понял я.

— Да о том, зачем нам укреплять так первый этаж, — Хорг развернулся ко мне всем корпусом, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на досаду. — Делаем по плану. Ставим стены в кирпич толщиной, и всё. Без начинки твоей.

— Но если кто-то хорошенько ударит или надавит, стена может провалиться внутрь…

— Куда ей проваливаться? — Хорг развёл руками так широко, что мог бы обнять обе башни разом. — Зароем к чертям собачьим землёй, утопчем как следует, ещё зароем, и всё! Пусть долбятся хоть башкой, хоть задницей, ничего у них не выйдет. Стену-то можно вдавить, а вот три метра утрамбованной земли никуда не сдвинутся. Некуда им сдвигаться, понимаешь?

— А как же первый этаж? Склад для стрел, снарядов… — проговорил я, но уже на середине фразы мысль начала разворачиваться в другую сторону, и я замолчал.

Потому что Хорг полностью прав, и от этой правоты стало даже немного обидно за собственную голову, которая третий день ломается над пирогами, арматурой и разборной опалубкой, когда решение лежало на поверхности. Точнее, под поверхностью, в самом буквальном смысле.

Зачем вообще нужен первый этаж? Я автоматически мыслил категориями своего мира, где каждый квадратный метр на счету и пустое пространство внутри здания это ресурс, который грех не использовать. Но здесь не офисный центр и не жилой дом, здесь привратная башня, и её задача не вмещать людей, а держать удар и давать обзор.

А что до склада, так почему бы не разместить его на втором этаже? Перенести вход туда же, пристроить крыльцо со съёмной лестницей, и получится куда лучше, чем любой пирог. Поднял лестницу, закрыл дверь, и всё.

Внизу три метра утрамбованного грунта и кирпичные стены, по бокам бетонные столбы с арматурой, сверху перекрытие второго этажа. Отбивайся сколько угодно, хоть до второго пришествия, потому что внутрь попасть можно только сверху, а сверху ещё надо забраться.

Да и частокол всё равно будет перестраиваться, в нынешнем виде от него толку немного, так что вход на втором этаже ничему не помешает. А со съёмной лестницей даже безопаснее выходит, на порядок безопаснее, чем любая дверь на уровне земли.

— Так это же ускорит нас минимум на пару дней… — произнёс я вслух, и собственный голос прозвучал удивлённо.

— Ага! — Хорг ухмыльнулся, и в этой ухмылке проступило больше самодовольства, чем он обычно себе позволяет. — Видишь, балбес? Не всю башку пропил ещё старый!

Рыкнул он это так, что мужики, возившиеся с досками шагах в двадцати, вздрогнули и обернулись, но Хорг не обратил на них ни малейшего внимания.

— Всё, за дело тогда, так и поступим! — он хлопнул ладонью по ближайшему щиту, и тот отозвался гулким стуком. — Пироги пусть баба Мирта печёт, а наше дело камень и земля. И нечего мудрить, делать надо с умом, но не слишком. Это стройка, пацан, а не выставка. Нашим братцам на этих башнях ещё воевать.

Он замолчал, и тяжёлый взгляд медленно ушёл от щитов куда-то в сторону леса. Тёмная полоса деревьев стояла неподвижно, как стена, и в закатном свете казалась ближе, чем обычно.

— А может и нам… — Хорг тяжело вздохнул и покачал головой. — А мы пока не готовы.

Я посмотрел туда же, на лес, на длинные вечерние тени, протянувшиеся от крон до самого частокола. Где-то там водятся звери, от которых охотники возвращаются не всегда. И где-то там, за деревьями, есть что-то ещё, о чём пока никто не говорит вслух, но все думают.

— Ошибаешься, Хорг, — негромко проговорил я. — Это они не готовы к тому, что их здесь встретит.

Хорг повернул голову и посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом. Потом хмыкнул, коротко и неопределённо, и промолчал. Но плечи чуть расправились, и где-то в глубине зрачков проступило что-то, чему я не стал подбирать название.

Похлопал его по плечу, благо дотянуться удалось без особых усилий, потому что Хорг стоял чуть пониже, на краю ямы. Потом двинулся к фундаменту. Бетон ещё мягкий, рука чувствует тепло даже на расстоянии ладони, и самое время оставить на нём руну, которая сделает эту серую плиту чем-то большим, чем просто застывший камень.

Глава 11

Дорога тянулась через редколесье, петляя между покатыми холмами, и конь под Кральдом давно перестал поднимать голову. Шёл ровно, мерно переставляя копыта, и смотрел перед собой пустым усталым взглядом. Губы потрескались, бока запали, и Кральд чувствовал, как лошадь мелко подрагивает при каждом шаге, экономя последние крохи выносливости на то, чтобы просто не упасть.

Останавливаться нельзя, не сейчас, не здесь, не на открытом месте, где до ближайшего укрытия полдня пути, а за спиной ещё дымятся руины деревни, от которой остались одни головешки и воспоминания.

Кральд обернулся, и позади открылась длинная рваная колонна, похожая на след от тупого ножа. Два десятка гвардейцев ехали молча, сжимая поводья и стараясь держать строй, хотя строй этот давно превратился в подобие строя, а потом и подобие рассыпалось.

У кого-то рука висела на перевязи