сидящего рядом человека. Он наговорил на несколько тюремных сроков и по-правильному его надо сдать в руки правосудия. Но я не наивный глупец и прекрасно понимаю, что если этот Волк хочет избавиться от Приходько, то с лёгкостью сделает это и в тюремной камере, а возможно и куда раньше. Так что, сдавая этого коррупционера в полицию, я фактически подписываю ему смертный приговор.

А как бы противен он мне ни бы, смерти этой пародии на полицейского я точно не желаю. Да и он сам уже наказал себя сполна, ведь теперь всю жизнь будет жить в страхе, что его найдут.

— Советую уезжать подальше, — кивнул я ему, намекая, что мы прощаемся.

Он просиял и, рассыпаясь в благодарностях, выскочил из моей машины.

Моей. Машины.

Вновь подумав об этом я сладко улыбнулся.

* * *

Заброшенная усадьба Волченко

— Босс требует крови и объяснений, — с нажимом обратился личный помощник Волка к стоящим в одной из обветшалых комнат бандитам. — Он поручил вам плёвое дело, а вы умудрились упустить жертву, да ещё и разбить машину.

— За нами была погоня, — сбивчиво оправдывались трое стоящих мужчин.

Их бравада и уверенность осталась за пределами этого здания. Каждый знал, что Волк суров и жесток с теми, кто его подводит. Поэтому, весь тот час, что прошёл с момента нападения, они спешно пытались выяснить хоть что-то о спасшем Приходько человеке, чтобы найти для себя какое-то оправдание.

— Нападавший был на очень редкой машине, это новая модель. Я уже узнал через парней — такая есть только у Михаила Жекова и Васнецов недавно такую же приобрёл, — рассказывал тот, что сегодня выполнял роль водителя.

Помощник криминального авторитета выслушал его и поморщился:

— Уж не хочешь ли ты сказать, что сам Жеков собственной персоной гонялся за вами? А может с ним и дух Шаляпина был? Номер то хоть запомнил?

— Н-нет, не запомнил. Там был парень молодой, а лицо я особо не видел, всё произошло очень быстро, — испуганно сказал водитель, уже пожалевший о своей инициативе. — Я могу подробно рассказать боссу обо всём!

Помощник Волка устало выдохнул:

— Хозяин не желает вас троих видеть. Я передам ему то, что вы сказали, а он подумает, заслуживаете ли вы второго шанса.

С этими словами молодой парень со светлыми волосами зашёл в кабинет, принадлежащий Волку.

За рабочим столом из потрескавшегося красного дерева стояло пустое ободранное кресло. В старом камине горел огонь.

Вошедший в кабинет медленно прошёлся по комнате и подошёл к столу. Осмотревшись по сторонам, он быстрым движением взял стакан хозяина этого места и налил туда виски из стоящей на столе бутылки.

Сделав глоток, он подошёл в зеркалу.

— Васнецов. Зачем ему понадобился этот продажный полицейский? Неужели он как-то смог узнать, что мы помогли организовать похищение его дочери? — задумчиво проговорил парень, смотря на своё отражение.

И тут по изображению человека в зеркале пробежало несколько судорог. Нос распух, как от удара, а затем сузился и вытянулся. Губы втянулись и стали тоньше, а светлые волосы прямо на глазах изменили цвет и стали длиннее. Веки медленно опустились, закрывая карие глаза, а затем явили миру уже голубые. Кожа на левой щеке грубела, на ней появлялись рубцы, пока наконец на всей левой половине лица не проступил огромный, уродливый ожог.

Спустя пару десятков секунд в зеркале отразилось истинное лицо хозяина этого кабинета. Лицо, которое не видела ни одна живая душа в этом мире.

Глава 11

— Это очень, очень плохие новости! — встревоженно говорила мне сидящая напротив Виктория.

На её лице я впервые видел настоящий, неподдельный страх. Дерзкая журналистка, привыкшая к появлению на своём пороге разгневанных героев её колких статей, сейчас была напугана. И чем? Всего-лишь рассказом о том, что мне удалось выяснить накануне от спасённого Приходько.

И эта её реакция заставляла меня совсем иначе относиться к тому, что произошло вчера.

— Даниил, ты не понимаешь что это за человек! — пыталась донести до меня свои переживания она. — Если всё, что сказал полицейский правда, то надо молиться, чтобы Волк успокоился после поджога и забыл о нашем существовании.

Эти слова разозлили меня. Какого чёрта она так трясется при упоминании этого бандита? Спасибо, что хотя бы не заменяет прозвище различными эпитетами, вроде «сам знаешь кто» и «тот, кого нельзя называть».

— Вика, успокойся, — строго сказал я, посмотрев в испуганные глаза девушки. — Теперь мы знаем имя нашего врага и сможем придумать, как подобраться к нему.

— Подобраться⁈ — воскликнула она так громко, что сидящие за другими столиками люди в кафе удивлённо обернулись. — Ты что вообще удумал⁈

Я подождал, когда девушка чуть успокоится, и спокойно произнёс:

— Мы доведём наше расследование до конца. Разоблачив мелкого мошенника Степана, мы сами того не подозревая, наткнулись на огромную криминальную империю, опутавшую весь город. Конечно, мы не будем делать глупостей и идти напролом, но это будет наша война против преступности, которую мы доведём до победного конца.

— Нет Даниил, это будет не конец преступной сети Волка, а наш конец. Причём не фигуральный, а самый настоящий. Он убьёт нас всех, — спорила со мной Вика. — Ты просто не понимаешь. Это опаснейший человек, который, появившись из ниоткуда, смог подмять под себя всю организованную преступность за пару лет. Его имя обросло множеством слухов и легенд не просто так. Думаешь, что властям про него ничего не известно? Как бы не так! Они прекрасно знают, где он обитает, но что-то не спешат мчаться на задержание.

Её страх можно было понять, но точно не принять. Я не был идиотом и ясно понимал опасность. Но меня не устраивало моё положение и статус в этом мире. Настоящую свободу можно будет обрести, лишь встав на вершину этой пищевой цепи. Быть сильнее, богаче, влиятельнее остальных, тогда никто не сможет диктовать мне свои порядки.

А чтобы добиться этого, надо побеждать тех, кто сильнее тебя, каждый раз совершать невозможное и подниматься на новую ступень.

— Страх — его лучшее и самое эффективное оружие, — вновь обратился я к Вике. — Окутав себя коконом из слухов и легенд, он создал образ и репутацию, которая пугает людей так, что они боятся поднять головы. Но он просто человек со своими слабостями и уязвимостями. Да, сейчас мы не можем биться с ним на равных, но это не значит, что мы сдадимся.

Девушка слушала меня, затаив дыхание.

— Мы будем упорно работать, расти, набираться сил и влияния. Но всё это время мы будем готовиться к решающей битве,