и из-под штанины торчал обломок кости. Он хрипел, захлёбывался воздухом, и на губах пузырилась красная пена.

— Берт, — сказал я и взялся за круп тяжелой животины. — На «раз-два».

Берт подступился к лошади в с другой стороны, ухватился за бок и приподнял по моему счету. Туша двинулась с большим трудом, давя на руки мёртвым весом. Берт крякнул и упёрся ногами в землю, я навалился изо всех сил. Туша сдвинулась, и парень, заскулив от боли, выдернул ногу.

Лазарь уже был рядом. Бывший клирик опустился на колени, осмотрел ногу, а потом полез к рёбрам. Он попытался отодвинуть сумку, которую паренёк крепко прижимал к груди, чтобы добраться до раны. Тот вцепился в неё обеими руками и не отпускал, даже полубессознательный.

Лазарь ощупал рёбра через ткань. Его пальцы замерли в одном месте. Он поднял голову и посмотрел на меня.

— Ребро проткнуло лёгкое, — произнёс он негромко. — Нога сломана в двух местах, и у него внутреннее кровотечение. Ему нужен лекарь с инструментами, в нормальном госпитале, и несколько часов на операцию. До ближайших поселений он не доживёт.

Парень услышал слова Лазаря. Его рука метнулась к моему запястью и вцепилась с силой, которой я не ожидал от человека с проткнутым лёгким на пороге смерти. Второй рукой он полез в сумку, судорожно перебирая содержимое, и из нее на землю вывалился бурдюк воды и завернутый в тряпку хлеб. Затем паренек достал из сумки сложенную в несколько раз измятую бумажку.

Он тут же протянул её мне. Рот парня открывался и закрывался, но вместо слов вылетали хрипы и кровавые пузыри. его голубые испуганные глаза глядели на меня с мольбой, которую я понял без слов. Он просил меня прочитать, что там было написано.

— Сука, — выругался я сквозь зубы.

Мы были посреди дороги, хотя и за поворотом от Гримстоуна. Тут на нас мог вылететь первый патруль или шальной торговец. Но печальнее было то, что мы похоже все-таки влезли в чужие проблемы.

Я забрал бумажку. На ней остались бурые отпечатки пальцев паренька.

Он перестал хватать мою руку. Его тело расслабилось, и на лице появилось что-то, похожее на облегчение. Но это зря: умирать он будет очень и очень долго. С проткнутым лёгким и сломанной ногой, на пыльной дороге, захлёбываясь собственной кровью.

Я наклонился, взял его голову обеими руками и резко повернул. Шея хрустнула.

Паренёк обмяк и осел на землю безжизненной куклой.

Получен новый уровень: 8.

Вам доступно 5 свободных очков характеристик и 1 базовый навык на выбор.

— Это что-то за гранью добра и зла, — проговорил я и тут же спешно добавил. — Да примет тебя тишина.

Не знаю, был ли он воином, но мне казалось, что кем бы он ни был, он заслуживал последнего напутствия перед отправкой, будь то в Бездну или в чертоги корвуса.

Я получил восьмой уровень за убийство паренька, придавленного лошадью гонца, который нёс чью-то записку и загнал коня до смерти, потому что считал, что скорость что-то решает. И убит он был из милосердия, а Система засчитала это как достижение.

Путь Изгоя — требования к повышению уровня выполнены:

— Членов отряда с отрицательной репутацией: 6/6.

- Убито существ, чей уровень превышает ваш на 5 и более: 1/1.

- Текущий уровень: 8/8.

- Принято решений, идущих вразрез с интересами нанимателя: 2/1.

Путь Изгоя повышен с уровня 3 до уровня 4. Доступны новые улучшения. Выберите одно из трёх.

Три варианта быстро промелькнули перед глазами. Я не стал вчитываться в первые два. Мы стояли на открытой дороге, до Гримстоуна было меньше десяти минут пешком, а стражники на стенах могли смотреть в сторону укрывавшей нас рощицы хоть прямо сейчас Времени на вдумчивый выбор не было.

Пятая ячейка Коллекционера: открывается пятый слот для активных навыков (в настоящее время собрано навыков: 4/4).

Этого мне как раз не хватало с тех пор, как я заменил «Печать стойкости» на «Фантом». Поэтому я быстро выбрал пятую ячейку для «Коллекционера».

— Берт, забери его сумку, — произнёс я, поднимаясь на ноги. — И оставь его под лошадью. Пусть выглядит так, будто его задавило при падении.

Берт молча стянул сумку с плеча мертвеца. Потом мы вдвоём перетащили лошадиную тушу обратно на парня, закрыв его ногу и большую часть тела. Со стороны выглядело как обычный несчастный случай. Лошадь пала, а всадник не успел вовремя спрыгнуть. В Пределе такое случалось повсеместно.

Я быстрым шагом пересек открытое пространство и вернулся в рощу. Айрис пошла за мной, даже не спрашивая, зачем. Я сел за деревом, прислонился спиной к стволу и закрыл глаза. Система предложила навыки убитого парня.

На выбор доступные следующие навыки убитой цели:

— «Лёгкий шаг» (пассивный) — снижает шум при движении на 10%.

— «Крепкая хватка» (пассивный) — оружие невозможно выбить из рук до полного изнеможения.

Лёгкий шаг был полезен для разведки, для какой-нибудь условной Шу, если она не компенсировала это картами. А у меня есть «Звериное чутьё». Крепкая хватка — другое дело. В бою с Гарлаксом, да и в сражениях до того, я неоднократно терял меч. С этим навыком не потерял бы.

Выбрана «Крепкая хватка».

Навык принят. Заполненность ячеек «Коллекционера»: 5/5.

Мир вокруг тут же поплыл, а краски вечернего леса размылись. И я увидел другую картину, но уже чужими глазами.

Вокруг меня были узкие улицы с каменными домами в два-три этажа, теснящимися по обе стороны переулка. Рыночная площадь с пустыми в этот час прилавками. Город, которого я никогда раньше не видел. Это был Талвег.

Я стоял под стеной высокой башни. Каменная кладка, узкие окна-бойницы, ржавая решётка на первом этаже. Это темница, или что-то очень на неё похожее. Я в своей жизни ни разу не бывал в темнице, да что там, меня даже стража не разу не допрашивала. От того сейчас в ночном мраке мои зубы стучали и, казалось, этот стук слышала вся округа.

Когда у меня затряслись колени, сверху, из окна на третьем этаже, свалился клочок бумаги, привязанные чем-то светлым к камешку. Я выставил руки, но не успел. Острый камушек больно царапнул меня по пальцу и свалился на землю. Но я тут же схватил его с земли.

И побежал. Через переулок, по которому добирался сюда, и через небольшой лаз в стене. Мимо стражи, мимо таверны с пёстрой вывеской с нарисованной рыбой. Мимо кузницы, из которой доносился стук