нам чем-нибудь, что они будут невредимы; возьми их на свою епитрахиль». Иона так и сделал. Когда они приехали в Москву, Шемяка послал их к отцу в заточенье, в Углич. Увидали тогда бояре, что обманул их князь Дмитрий, и ушли в Литву, где жил шурин великого князя, князь Василий Ярославич. Иона стал говорить Шемяке: «Учинил ты неправду, а меня ввел в грех и срам; обещал выпустить великого князя, но и детей посадил с ним; освободи меня от греха: выпусти великого князя; сам он слепой, а дети его малы; чего тебе бояться?» Поехал тогда Дмитрий в Углич, выпустил Василия Васильевича из заточения; помирился с ним, угостил обедом и дал ему в вотчину далекую Вологду.

Благоверный князь Димитрий Юрьевич Шемяка. Роспись Парадных Сеней ГИМ

Побыв недолго в Вологде, поехал великий князь в Кириллов монастырь на Белоозеро, где игумен Трифон разрешил его от клятвы Шемяке. В Вологду он уже не возвратился, а отправился в Тверь и там помолвил за своего сына Ивана дочь тверского князя Бориса Александровича, княжну Марию. Так добыл он себе сильного пособника, а тем временем стали к нему сходиться бояре и дети боярские (боярскими детьми звали в старину незнатных помещиков; а помещиком был тот, у кого было поместье, т. е. земля, данная за службу вместо жалованья деньгами; приходила война – каждый помещик должен был выставить столько ратников, сколько положено с каждой десятины, и кормить их на свой счет). Стали собираться и те, которые бежали в Литву; собрались они у князя Василия Ярославича Боровского (Боровск, Калужской губернии), жившего тогда в Мстиславле (Могилевской губернии), городе, тогда принадлежавшем Литве. В Мстиславле еще не знали, что великий князь выпущен из заточения, и собрались идти освободить его из Углича. Когда же узнали, что Василий Васильевич в Твери, то пошли туда; на пути у Ельни (Смоленской губернии) встретили они каких-то татар и начали сначала стрелять в них, а потом разговорились и узнали, что и татары, царевичи Касим и Ягуп, идут тоже на службу великого князя Василия, и пошли вместе. Когда князь Василий узнал, что сил у него довольно, то послал он своего воеводу с малым отрядом в Москву, где в то время князя Дмитрия не было. Когда великокняжеский воевода подошел к Кремлю, то ворота по случаю были отворены: ехала в заутрене одна из княгинь. Этими воротами вошел воевода и перековал людей князя Дмитрия, а москвичей привел в присяге. Узнал Шемяка, что Москва взята и что идут на него, с одной стороны князь великий, а с другой бояре, которые были в Литве и татарские царевичи, и ушел в Галич, а оттуда в Чухлому (оба города Костромской губернии); с собою увез он в полон княгиню – мать Василия Васильевича. Погнался за ним князь великий и из Ярославля послал сказать ему: «Брат, князь Дмитрий Юрьевич! Какая тебе честь от того, что держишь мать мою и свою тетку в полону; мстить ты мне не можешь: я сижу на своем столе». Собрал князь Дмитрий своих бояр и сказал: «Зачем томить мне свою тетку; сам я бегаю, люди мои истомлены, стеречь ее не могу; пущу ее лучше». И пустил, а потом поцеловал крест великому князю, и помирились.

Недолго жили они в ладу: на другой год (1449) опять пришлось великому князю усмирять Шемяку; а на следующий год (1450) опять узнали в Москве, что князь Дмитрий в Вологде. Пошел на него великий князь, настиг его, когда тот воротился к Галичу, и здесь разбил. Тогда князь уехал в Новгород, где и умер в 1453 г., а Василий Васильевич выгнал всех тех князей, которые стояли за Шемяку и стали тогда переводиться удельные князья. Тверского и рязанского, которые были посильнее, удалось Василию подчинить себе. Еще мало слушались новгородцы и принимали к себе всех врагов великого князя, и пошел он на Новгород (1456).

Когда великий князь был на Волоке (теперь Волоколамск, Московской губернии) стали собираться к нему князья и бояре; из Новгорода пришел с челобитьем посадник, но не принял его челобитья великий князь и пошел на Новгород. Когда вступил в пределы новгородские, он послал князя Оболенского да Басенка на Старую Руссу. Тамошние жители еще не успели бежать, а воеводы московские собрали в городе много добычи и с нею распустили своих людей; осталось у них не более 200. Здесь услыхали они, что идет на них 5000 новгородцев, и стали говорить между собою: «Что делать? Если не пойдем биться, то разгневаем великого князя: распустили мы людей своих с добычею; лучше умрем за своего князя». Дело было зимою. На Новгород летом ходили только в засуху, потому что болота мешали пройти, и стали воеводы великого князя за снежными сугробами и начали стрелять; стреляли они не по людям: на людях доспехи были крепки: тогда надевали на грудь и на руки и на ноги железные доспехи, а на голову железный шишак – стреляли по лошадям. Лошади понесли: и новгородцы не могли справиться со своими длинными копьями; много их было убито, другие побегали, а пленных взято мало: брать было некому. Прибегли остальные в Новгород и рассказали, как было дело. Закручинились новгородцы и положили послать владыку (архиерея) просить милости у великого князя. Смиловался великий князь и ушел от Новгорода, взявши окуп в 14 000 рублей.

Василий II Тёмный садится на Московский престол. Лицевой летописный свод

После того еще шесть лет мирно правил Василий Васильевич, прозванный Темным, с тех пор как ослепил его Шемяка. Заболел он сухоткою и велел – по тогдашнему обычаю – прижигать себе трут на спине; сделались оттого у него раны, пошел от них гной, и болезнь усилилась. Умирая, отдал он великое княжение старшему сыну своему, Ивану, а остальным дал – по старому обычаю – уделы, только небольшие, чтобы не могли они смутить Русскую землю.

Сильную землю завещал Василий Васильевич своему сыну: князей удельных оставалось мало, да и те, которые оставались, слушались и боялись Москвы: рязанский князь Василий даже воспитывался в Москве, а Рязанью правили московские бояре. Великий князь Иван Васильевич женил Василия на своей сестре и отпустил в Рязань, и Василий не выступал из его воли. Новгород был нестрашен: новгородцы то и делали, что ссорились между собою, и великому князю нужно было только поджидать случая, чтобы совсем покорить его. Татары были тогда уже не