кожу, которая щелкала и потрескивала. Красотка издала жалобный, душераздирающий писк и, вспорхнув с плеча Менолли, устроилась на балке под самым потолком. Ее резкий крик и стремительный полет приковали к себе внимание всех, кто трудился в мастерской. Внезапно наступившая тишина, нарушаемая лишь перешептыванием юных подмастерьев, поглядывавших на Менолли, привлекла внимание пожилого мужчины, который, согнувшись чуть ли не вдвое над лежащей у него на коленях гитарой, приклеивал особо сложный фрагмент инкрустации. Он поднял глаза и оглядел замерших учеников:

– Ну? Что это с вами?

Красотка снова вскрикнула и, обрадованная наступившей тишиной, слетела с балки к Менолли на плечо.

– Это что еще за дивные звуки? Они явно не музыкального, а звериного происхождения.

И вдруг без всякой посторонней подсказки мастер Джеринт заметил ее присутствие.

– А тебе что здесь нужно? И что это за существо у тебя на плече? У нас здесь не полагается таскать с собой всякую живность. Говори же, парень! Ты что, язык проглотил?

По мастерской пролетело приглушенное хихиканье, и мастер догадался, что сказал что-то не то.

– Видите ли, мой господин, если вы мастер Джеринт, то я, с вашего позволения, Менолли…

– Но если ты Менолли, то, значит, ты не парень.

– Нет, мой господин.

– И значит, это тебя я жду, если, конечно, снова не ошибаюсь. – Мастер укоризненно воззрился на инкрустацию, над которой трудился, как будто она была виною его забывчивости. – Так что это у тебя на плече? Это оно так верещало?

– Она, мой господин, но только потому, что испугалась.

– Да, шум у нас стоит такой, что напугает любого, у кого есть, голова, а на ней уши, – явно смягчившись, проговорил Джеринт.

И потянулся к маленькой королеве. Красотка предостерегающе взвизгнула, и он тотчас отпрянул, удивленный реакцией ящерицы на его любопытство.

– Так, значит, это и есть знаменитая огненная ящерица? – скептически осведомился мастер.

– Я назвала ее Красоткой, мастер Джеринт, – сказала Менолли, желая, чтобы как можно больше обитателей Дома подружились с ее файрами.

Девочка решительно размотала витки хвоста, стискивающего ее шею, и пересадила Красотку на руку.

– Она просто обожает, когда ей почесывают надбровья…

– Правда?

Джеринт принялся поглаживать отливающую золотом ящерку, и Красотка, прижмурив сверкающие глаза, полностью отдалась ласке.

– Да, теперь я и сам вижу.

– Вообще-то, она очень милая, вот только весь этот шум и новые лица…

– Что ж, и вправду очень милая зверушка.

Джеринт все смелее поглаживал длинным мозолистым пальцем, перепачканным в клее, головку маленькой королевы, а та, млея, тихонько мурлыкала от удовольствия.

– Очень милая. А у драконов кожа такая же мягкая?

– Да, мой господин.

– Просто очаровательное создание. Совершенно очаровательное. Куда симпатичнее драконов.

– Она еще и поет, – сказал, неторопливо приближаясь к ним, коренастый человечек, на ходу вытирая полотенцем руки.

Его появление как будто отпустило какую-то скрытую пружину: по мастерской волной пронесся возбужденный шепоток подмастерьев, то и дело перемежаемый смешками. Коротышка кивнул Менолли.

– Поет? – переспросил мастер Джеринт.

Его ладонь на миг застыла в воздухе, но Красотка немедленно подтолкнула ее носом, требуя продолжения. Он принялся поглаживать ее изящно изогнутую шею.

– Правда, Домек? Кроме шуток?

– Но ведь ты сам слышал сегодня утром ее великолепное сопрано.

Так, значит, этот коротышка и есть мастер Домек, перед которым она должна играть? Правда, на нем старая куртка с выцветшими нашивками подмастерья, но ни один подмастерье не посмел бы запросто обращаться к мастеру по имени и не держался бы так самоуверенно.

– Сегодня утром?

Мастер Джеринт удивленно заморгал, чем вызвал смешки наиболее дерзких школяров.

– Ах да! Я еще подумал, что для свирели тембр немного необычный. К тому же эта баллада обычно исполняется без аккомпанемента, но наш Брудеган вечно что-нибудь изобретает…

Он небрежно махнул рукой.

Красотка попятилась и, раскинув крылья для равновесия, больно вцепилась коготками в руку Менолли.

– Я не хотел тебя напугать, моя прелесть, – извиняющимся тоном проговорил Джеринт и стал снова поглаживать надбровья маленькой королевы, пока она не успокоилась. – Неужели у этой малышки такой сильный голос?

– Сколько же файров пели, Менолли? – спросил мастер Домек.

– Всего пятеро, – сдержанно ответила девочка, помня, как среагировала Данка на цифру девять.

– Неужели только пятеро?

Странный тон мастера заставил Менолли поглядеть на него внимательнее: уж не издевается ли он над ней? Полуулыбка на его непроницаемом лице не помогла с ответом.

– Пятеро! – Мастер Джеринт подскочил от неожиданности. – Как, у тебя… пять файров?

– Вообще-то, если сказать по правде, мой господин…

– Лучше всегда говорить правду, Менолли, – посоветовал мастер Домек.

Он явно дразнил ее, и не то чтобы беззлобно.

– Да, я запечатлела девять файров, – в отчаянии выпалила Менолли. – Видите ли, мы были в пещере, вокруг падали Нити. Как я могла удержать их внутри и тем самым уберечь от гибели? Только кормить. Ну вот, я их кормила, кормила и…

– И конечно, запечатлела, – закончил за Менолли Домек, когда она запнулась под удивленным, недоверчивым взглядом мастера Джеринта. – Придется тебе, Менолли, добавить к своей песенке еще куплет-другой.

– Мастер-арфист переработал мою песню так, как счел нужным, мастер Домек, – ответила Менолли, надеясь, что ей удалось вложить в эти слова спокойное достоинство.

По лицу мастера скользнула усмешка.

– Видишь, Менолли, всегда лучше говорить правду. Ты всех своих файров научила петь?

– Вообще-то, я их специально не учила, мой господин. Просто играла на свирели, а они подпевали.

– Если уж разговор зашел о свирели, Джеринт, то девочке нужен инструмент, пока она не изготовит свой собственный. Надеюсь, у Петирона хватило материала, чтобы научить тебя?

– Он объяснял мне… на словах, – пробормотала Менолли.

Неужели мастер Домек думает, что Янус разрешил бы ей, девчонке, тратить драгоценную древесину, чтобы сделать инструмент, полагающийся арфисту?

– Что ж, со временем увидим, как ты усвоила его объяснения. А пока Менолли нужна гитара, чтобы сыграть мне и чтобы потом заниматься делом. – Последние два слова он выразительно подчеркнул, окидывая строгим взглядом многочисленных наблюдателей.

Все поспешили возобновить прерванную работу, и мастерская снова наполнилась стуком, скрежетом и визгом, отчего Красотка сложила крылья и протестующе вскрикнула.

– Вряд ли ее можно винить, – произнес Домек, когда Менолли принялась успокаивать королеву.

– Какой у нее, однако, богатый диапазон, – удивился мастер Джеринт.

– Так как насчет гитары для Менолли? Нужно же нам оценить ее диапазон, – ворчливо напомнил мастер Домек.

– Сейчас, сейчас. Здесь есть из чего выбрать, – ответил Джеринт, подпрыгивающей походкой направляясь в дальний угол мастерской, имевшей форму буквы «Г».

Там обнаружился целый склад барабанов, труб, арф различных форм и размеров и, конечно, гитар. Инструменты свисали с вбитых в стены крюков, с натянутых под потолком веревок, громоздились на пыльных полках, причем чем выше, тем толще становился слой