очаг. Дрова сперва неохотно задымили, появился белый едкий дымок, но потом занялись с тихим треском и по комнате пополз мягкий успокаивающий оранжевый свет, разгоняющий тени по углам.

Агафья принесла толстую папку с бумагами и разложила их все на низком столике у кресел. Я посмотрел на эту пугающую аккуратную стопку документов и невольно поморщился.

В моём прошлом мире большинство этих листов, заполненных скупым канцелярским языком, пригодилось бы только для растопки того же камина. Здесь же, в этой цивилизованной Империи, даже право варить простейший отвар от головной боли требовало множества согласований. Таковы были сложившиеся местные традиции и правила игры, по которым приходилось теперь играть.

Агафья дважды перепроверила все документы. Девушка методично перебрала бумаги, отложила их в сторону и взглянула на меня:

— Документы в полном порядке. Все подписи и печати на месте.

— Значит, у нас есть шанс. — резюмировал я.

Откинулся на спинку глубокого кресла, вытянул ноги к огню и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом, идущим от камина.

— Тогда предлагаю такой план: сегодня приводим мысли в порядок, стараемся отдохнуть и успокоить нервы. А завтра с утра едем выбирать оборудование. Торговаться будем по всем нужным пунктам будем до пены изо рта.

— А подготовка к экзамену? — обеспокоенно уточнила девушка, сдвигая брови. — Мы же почти не повторяли материал!

— Вечером. Или завтра утром, перед выездом. Мозгу необходимо время, чтобы разложить всю полезную информацию по полочкам.

Агафья подняла на меня изучающий и немного настороженный взгляд.

— Ты слишком спокоен, — заметила она. — Для человека, у которого через десять дней придут отжимать имущество, ты ведёшь себя так, будто мы собираемся на пикник.

Я улыбнулся и медленно покачал головой:

— Это обманчивое впечатление. На самом деле, при мысли о экзамене внутри у меня все сжимается в холодный комок. Просто с годами я научился не показывать этого. Паника — плохой советчик, который сжигает прорву энергии. А мне нужна будет свежая, холодная голова.

Агафья уселась напротив, положила ладони на папку и на несколько мгновений задумалась. В свете камина лицо её показалось немного мягче, но усталость всё равно проступала сквозь эту маску. Под глазами залегли глубокие тёмные тени, и я вдруг с остротой понял, что все эти последние дни она почти всё время держалась на одном лишь упрямстве. Лечила меня, когда я был совсем плох, возилась с этими дурацкими бумагами, варила отвары и даже терпела ворона. А теперь ещё и должна была готовиться к экзамену, от которого зависело наше с ней будущее.

— Нужно составить список, — наконец сказала она и добавила, заметив мой удивленный взгляд. — Это меня успокаивает.

С этими словами, девушка достала из папки чистый лист. Взяла карандаш, задумчиво постучала им по бумаге, явно не зная, с чего начать этот свой грандиозный план.

Я посмотрел на огонь. Дрова негромко, уютно потрескивали. В комнате пахло дымом, старой пылью и вековым деревом. Вдруг поймал себя на мысли, что это почти по-домашнему уютно. Как будто я здесь действительно живу, а не просто временно остановился.

— Сколько денег осталось после Крейцера? — спросила Агафья, выводя на листе какие-то буквы.

Я мысленно пересчитал оставшиеся от кладника средства, вычел сто рублей, которые только что отдал и назвал сумму. Травница тяжело вздохнула и принялась составлять список необходимого.

Я невольно подключился к процессу. Мы провозились с составлением почти час. Агафья писала, зачеркивала, считала, загибала пальцы, снова писала. Я время от времени вставлял свои предложения, часть из которых она отметала сразу, часть записывала с пометкой «позже, когда разбогатеем», а часть принимала после короткого, но жаркого спора. Смутень комментировал всё подряд, но иногда, как ни странно, говорил удивительно дельные вещи. Например, предложил сначала купить не красивые витринные полки, а закрытые массивные шкафы с надежными замками.

— Поверь моему необъятному жизненному опыту, клиентам абсолютно всё равно, где стоит ваше сырьё, — обьяснил он ход своих мыслей. — А вот если какой-нибудь любопытный идиот сунет нос в банку с сушёной беленой или толчёным дурманом, пока ты отвернёшься, тебе потом долго придётся объяснять его разгневанным родственникам, почему он разговаривает с табуреткой. А закрытые шкафы спасут не только запасы травы, но и твою репутацию.

— Справедливо, — признала Агафья, удивлённо подняла брови и сделала какую-то пометку.

К полудню листов стало три. На первом был расписан обязательный минимум. На втором — желательное оборудование, которое может значительно облегчить нашу работу. На третьем — то, что мы позволим себе только в том случае, если в ближайшее время найдём ещё одного кладника, который добровольно захочет поддержать развитие малого травнического дела.

— Этот последний лист можно сразу пустить на растопку камина, — заметил я, глядя на пункт, в который была включена даже автоматическая сушилка.

Девушка покачала головой:

— Без мечты жить сложно.

Я с удивлением посмотрел на неё. Девушка выдала это спокойно, без пафоса, но почему-то именно от этой фразы в комнате стало теплее, чем от горящего камина.

— Это напоминает мне одну историю, которую рассказывал мой старый наставник в Ордене, — начал я, устраиваясь поудобнее. — Был у нас один молодой охотник, звали его Клим. Парень он был быстрым, смелым, резким, и всегда действовал по принципу «решать проблемы нужно по мере их поступления». Видит тролля — бьет тролля, видит яму — перепрыгивает ее. И всё у него получалось. А был второй, старый следопыт по имени Борис. Медленный, дотошный, вечно что-то записывал в блокнот, всё проверял по десять раз. Клим над ним смеялся, говорил: «Зачем готовиться к тому, чего ещё нет?».

Я сделал паузу, подбрасывая полено в огонь, а затем продолжил:

— Однажды они пошли в горы за одним редким цветком. Клим, как всегда, рванул вперёд, не проверяя маршрут, не глядя под ноги. А Борис шёл сзади, сверяясь с картой. И тут вдруг начался камнепад. Клим оказался в ловушке, заваленный камнями, со сломанной ногой, в темноте, без воды и припасов. Он кричал, звал на помощь, но его план «решать проблемы по мере их поступления» не сработал, потому что проблема пришла сразу. А Борис, благодаря своим записям, знал где найти обходной путь. И в результате, он не только не пострадал, но и вернулся с подмогой, чтобы вытащить парня. Мораль сей басни такова: ты не можешь построить крышу, когда дождь уже льёт тебе за шиворот. Нужно готовить сани летом.

Агафья слушала меня внимательно, перестав