Я остановился, оглядываясь. Фростигард, символ тирании моего отца, умирал у меня на глазах, превращаясь в груду черного льда и камня. А передо мной стояли те, кто пошел за мной в ад и вернулся. Тормунд. Лианна. И она. Моя ледяная принцесса. Моя Элира.

Я обнял ее за плечи, и мы стояли так, глядя на гибель старого мира. Мы заплатили ужасную цену. Мы потеряли части себя и тех, кто был дорог. Но мы выстояли. И из пепла этой цитадели и льда наших сердец нам предстояло построить что-то новое. Что-то, ради чего стоило жить.

Глава 14

(АЛЬРИК)

Мы мчались на юг, сидя на спинах снежных волков — выносливых и свирепых грифов севера, чья шерсть цвета инея сливалась с заснеженными равнинами. Воздух резал лицо, но это был знакомый, почти родной холод. За нашими спинами, на горизонте, догорал Фростигард, оставляя лишь грязное пятно дыма и память о падшем титане. Но пламя войны, разожженное моим отцом, не угасло вместе с ним. Оно перекинулось на равнины, отделявшие Хеймгард от Соларии.

Изгой был мертв. Мать обрела покой. Элира… я смотрел на нее, сидевшую в седле рядом, ее серебристые волосы развевались на ветру, а фарфоровая кожа казалась слепком с самой зимы. Она была жива, но часть ее, та, что когда-то согревала меня своим светом, была принесена в жертву. Мы были двумя полководцами, несущими на своих плечах тяжесть не только спасенного, но и утраченного.

Весть о падении Бьорна летела быстрее нас. Она опережала, неся с собой не надежду, а смятение. Для Севера я был либо спасителем, либо отцеубийцей. Для Юга — либо союзником, либо наследником того, кто обрушил на них этот ад.

И когда наши волки, взбежав на заснеженный хребет, замерли, нам открылась картина, что заставила кровь стынуть в жилах даже у меня.

Долина была полем битвы. Но это была не битва армий. Это было избиение.

С одной стороны, у подножия холмов, стояли построенные в отчаянные каре войска Соларии. Их некогда сияющие доспехи были покрыты грязью и льдом, знамена с золотым солнцем — изодраны в клочья. Они сражались с отчаянием обреченных. Магия их магов, теплая и живительная, сталкивалась с ордами големов и лишь ненадолго сковывала их, не в силах остановить.

А орды были бесконечны. Волна за волной, молчаливые, неумолимые, они накатывали на строй южан. Ледяные големы, оскверненные криоманты, существа из инея и тьмы — все, что пробудил и призвал Имир, шло на юг, не нуждаясь более в приказах Бьорна. Это был самовоспроизводящийся шторм, инстинктивная ярость пробуждающегося божества, стремившегося поглотить все живое.

Наши северные воины, скакавшие за мной, замерли на гребне хребта. Они смотрели вниз, и на их лицах я читал ужас, смешанный с мрачным удовлетворением. Это была армия, что должна была идти на юг под знаменами моего отца. Теперь они видели ее воочию. И видели, как гибнут те, кого они когда-то считали врагами.

— Клянусь всеми богами… — прошептал Тормунд, вцепившись в гриву своего волка.

— Они не продержатся и часа, — голос Элиры был лишен эмоций, но ее глаза, острые и ясные, анализировали поле боя. — Их линия вот-вот рухнет. Левый фланг уже отступает.

Она была права. Солдаты Соларии сражались храбро, но их тактика и магия были созданы для войны с людьми, не с этой порождением первобытного хаоса.

И в этот момент наши армии увидели друг друга.

Сначала несколько голов на южном фланге обернулись в нашу сторону. Потом еще. И еще. Битва на мгновение затихла, сменившись настороженным, звенящим молчанием. Я видел, как по рядам южан пробежал ропот. Я видел их взгляды — полные ненависти, страха и немого вопроса. Они видели северных всадников на снежных волках, мои штандарты. Они видели меня.

А мои воины смотрели на них в ответ. Я видел в их глазах ту же старую вражду, подогретую видом гибнущих собратьев по оружию. Они видели в южанах слабаков, которые не могут защитить свою землю. Они видели тех, кто годами презирал их и их образ жизни.

Никто не сделал шаг навстречу. Никакой генерал не вышел для переговоров. Южане молча стояли в своих разрушающихся рядах, их молчание было громче любого боевого клича. Это был суд. Испытание. Они ждали, чтобы мы доказали, кто мы — спасители или новые захватчики.

Объединение висело на волоске. Тончайшая нить, которая могла порваться от одного неверного слова, одного неверного жеста.

Я посмотрел на Элиру. Она встретила мой взгляд и коротко кивнула. Слова были бесполезны. Нужно было действие.

Я повернул своего волка лицом к своей армии. К своим северным волкам, сидевшим на таких же свирепых зверях.

— Щиты Севера! Копья Хеймгарда! — мой голос гремел, заглушая завывание ветра. — Вы последовали за мной, чтобы вернуть себе честь! Вы видите перед собой не врагов-южан! Вы видите тех, кого мой отец обрек на гибель! А вон там… — я указал ледяным клинком на бесконечные орды, — …наш общий враг! Древнее зло, что не разберет, где Север, а где Юг! Оно сожрет их сегодня, а завтра придет за нашими очагами!

Я видел, как они слушают, их лица ожесточены, но в глазах — раздумье.

— Они не просят о помощи! — крикнул я. — Они даже не доверяют нам! И у них есть на то причины! Так давайте не словами, а сталью и кровью докажем им, что мы пришли не завоевывать, а спасать! Что мы — не орда Бьорна! Мы — армия Свободного Хеймгарда, и наш долг — сражаться со злом, где бы оно ни было! ЗА МНОЙ!

Я не стал ждать ответа. Я вонзил пятки в бока своего волка, и огромный зверь с глухим рыком ринулся вниз по склону. Не на южан. В боковую гриву наступающих големов. Я был один против тысячи.

Но лишь на мгновение.

Потом оглушительный, дикий боевой клич, знакомый мне с детства, прокатился по хребту. И лавина всадников на снежных волках, подняв тучи снежной пыли, обрушилась вслед за мной. Северяне шли в бой. Не на южан. На общего врага.

Мы врезались в строй големов, как ледокол в торосы. Мой волк рвал их ледяные тела когтями и клыками, а мой клинок выписывал смертоносные дуги, замораживая и разбивая все на своем пути. Я видел, как Тормунд рубил с секирой, снося головы двум големам одним ударом. Я видел, как Элира, не используя магию, управляла своим волком с убийственной