Может быть, у нас нет титулов, однако вежливость всегда нужно проявлять. Я, в конце концов, мужчиной быть не перестал.

Мазнув по мне взглядом, Николаева погрузилась в полумрак салона, и я последовал за ней. Машина тронулась мгновенно, стоило лишь закрыть за собой дверь. Арина Савельевна тут же вручила мне планшет.

Разблокировав аппарат, я пробежал взглядом по диагнозам, с которыми мне сегодня предстояло столкнуться. Ничего особенного, конечно, там не было, но количество… Определённо, этот день будет трудным.

— Я ознакомилась с вашим личным делом, — сообщила Николаева. — Всеволод Серафимович отличный наставник, и я буду придерживаться его рекомендаций в работе с вами. К тому же, я бы и сама решила делать всё именно так, как предложил Метёлкин. Поэтому готовьтесь к нагрузке. Целителю вашего уровня вредно прозябать, талант необходимо постоянно применять, если вы хотите стать кем-то действительно сильным и важным.

— Совершенно не возражаю, — ответил я.

— Вот и отлично, Иван Владимирович, — склонила голову моя наставница. — Надеюсь, весь день будет идти так же, как начался. Я рассчитываю на вас.

До первого пациента мы ехали в полном молчании. Я чувствовал, как дёргается телефон в кармане от коротких вибраций — приходили сообщения. Наверняка меня хотели поздравить с титулом знакомые. Отвечу на них, когда закончится день. А пока можно смахивать уведомления, не отмечая их прочитанными.

Наконец, мы добрались.

— Итак, первый пациент на сегодня, — заговорила Арина Савельевна, стоило нам оказаться на улице. — Рак толстой кишки, но это так медики написали. Не то чтобы я им не доверяла, однако вам всё равно придётся проводить полную диагностику, чтобы подтвердить диагноз, а затем обсудить со мной лечение. Ничего нового, всё ровно так, как вы привыкли работать с Всеволодом Серафимовичем.

— Я понял.

Мы добрались до нужной палаты, и я приступил к выполнению своей задачи. На этот раз озвучивал всё, что вижу и сразу же давал пояснения, каким именно образом буду бороться с проблемами. Николаева слушала крайне внимательно, тоже глядя на мужчину на койке с помощью взора.

— Хорошо, Иван Владимирович, — когда мы закончили обсуждение, кивнула Арина Савельевна. — Теперь можете приступать к лечению.

Я занялся делом, прекрасно помня о том, что нам за сегодня ещё нужно поставить на ноги два десятка пациентов. А потому экономил силы, занимаясь в первую очередь именно раком. Останутся лишние силы, разберусь с другими проблемами, но пока что магию нужно поберечь.

— Отличный результат, — прокомментировала Николаева. — Остальное можете не исцелять.

Бросать пациента я как-то уже и отвык. Сложилась у нас с Всеволодом Серафимовичем такая практика, что раз уж я что-то нашёл, это нужно обязательно исправить. И теперь отступать от этого принципа крайне не хотелось. Зачем мучать человека, если всё можно исправить?

— Я могу сделать больше, — ответил я.

— Если уверены в своих силах — вперёд, — кивнула она. — Но помните, что впереди нас ждут и другие пациенты. Если вам не хватит дара, чтобы справиться с заказанным у нас исцелением, это скажется на вашем личном деле. Не на моём.

Я кивнул и уже хотел приступить, но Николаева продолжила:

— Быть целителем, Иван Владимирович, это очень ответственный долг. Вы всегда обязаны помнить о том, что человек перед вами — не последний ваш пациент. В любой момент может обрушиться потолок, случиться массовая авария, упадёт метеорит, начнётся война. И у целителя всегда должны быть силы, чтобы помочь другим.

— Это бесспорно, — согласился я.

Через десять минут Арина Савельевна уже оформляла выздоровление пациента. Меня же она отправила к кофе-машине, чтобы успел восстановить хоть немного сил. Говорить о том, что отчёты Метёлкина устарели, так как прошла неделя, во время которой я тоже не сидел сложа руки, я не стал.

Николаева хотела подчинения, так что буду слушаться. Сказали пить сладкий кофе, пока она оформляет бумажки, так кто я такой, чтобы спорить? Уж документов подписать не один вагон я в этой жизни успею. А кофе… Для него всегда должно находиться время.

* * *

— Что ж, это был приятный день, — подвела итог Арина Савельевна, когда мы дошли до стойки в холле корпуса целителей. — Спасибо за работу, Иван Владимирович. Мне понравилось с вами.

— А мне было приятно работать с таким наставником, как вы, — ничуть не кривя душой ответил я.

Это было истинной правдой. Если бы Метёлкин имел то же отчество, я бы решил, что они брат с сестрой. Одни и те же методы, одни и те же слова. Копаться в том, почему эти двое даже мыслят одинаково, я не собирался.

Но на одного целителя, который заслужил моё уважение, определённо стало больше.

— Завтра у вас выходной, — с вежливой улыбкой сообщила Николаева. — Проведите его с пользой. Отдохните и восстановитесь. А в понедельник Всеволод Серафимович продолжит ваше обучение. На этом — всё, Иван Владимирович, хорошего вечера.

Она развернулась на каблуках и направилась к лестнице, я же прихватил в кафетерии стаканчик напитка, прежде чем выйти на улицу. Можно было бы навестить матушку, но я был уверен, что у неё сейчас дел невпроворот, и отвлекать её будет неуместно. До дома я и сам способен добраться.

Тем более машина уже ждёт меня снаружи — водитель скинул сообщение.

Я уже направился к выходу из корпуса, когда заметил новый автомобиль. Герб Лопухиных мелькнул в свете фонарей, и машина остановилась прямо перед КПП корпуса целителей. Дверь открылась, наружу выбрался Василий Алексеевич.

Весь вид молодого человека, который ещё совсем недавно был уверен в том, что станет императором, теперь говорил лишь о сильнейшем нервном напряжении. Сын главы рода поседел. Его некогда тёмные волосы стали белее снега, под глазами залегли тени, а черты лица заострились.

— Ваше сиятельство, прошу вас о разговоре наедине, — проговорил он, отступая в сторону, чтобы я мог сесть к нему в машину. — Мы поговорим здесь, а дальше вы сможете отправиться по своим делам. Клянусь, я не займу у вас много времени.

Даже голос его, ранее наполненный силой и уверенностью, теперь звучал глухо и блёкло. Мне не требовалось даже использовать взор, чтобы понять — Василий Алексеевич не просто нервничал в последнее время, он вымотан и находится на пределе. Что бы ни случилось у Лопухина, но ко мне он пришёл на грани истощения.

Дар в груди дёрнулся, предлагая помочь, но слабо. После сегодняшнего дня сил у меня пока что не прибавилось. На самом донышке плескались жалкие капли. Однако я действительно мог бы ими поделиться… Если бы это имело хоть