и не женщина ты. Словно калечная какая-то. Блюсти верность еще не меньше десяти лет? Слушать от других, как это хорошо с мужчиной ложе делить, а самой не попробовать? Спасибо — уже наслушалась, самой хочется все изведать. Потому как бы ни хотелось Кристине собственный род позже возглавить и мужа под пяту свою завести, но она с сожалением от этого отказалась. Не выдюжит, сорвется. Вкусит греховный плод вне брака, а что уж дальше будет — то и подумать страшно. И батюшка их на нее, как на грешницу смотреть будет, и отец разочаруется, и кузины тыкать будут… Не говоря уже о том, что выход в свет ей будет закрыт навсегда. Вот Романа она готова была дождаться! Тем более что тот и не намного ее и младше то. Уже в следующем году все радости жизни, и материнства в том числе, были бы для нее открыты. Потому к отцу Кристина пошла уже с другими мыслями, нежели, когда уходила из его кабинета.

— Папа, я хочу дать свой ответ, — произнесла она, отвлекая отца от работы.

— Слушаю тебя, — спокойно отозвался Леонид Валерьевич.

— Я согласна выйти за Большедубова.

После ее слов мужчина расплылся в улыбке.

— Я и не сомневался. Сегодня же отошлю им письмо с предложением о новой встрече.

— А кого ты за Винокуровых сватать будешь? — не удержалась все же девушка от вопроса.

— Я же тебе говорил? — удивился мужчина.

— Ну, может ты уже окончательно определился, — смутилась Кристина.

— Как было, так и осталось, — пожал тот плечами. — Предложу им Елену и Викторию, а там уж как выйдет.

На том их разговор и завершился.

* * *

Поместье Воробьевых

Дарья сидела в кабинете, разбирая бумаги почившего мужа, и думала. У Юрия Семеновича не было прямых наследников, зато имелся родной младший брат. Он давно уехал в Новгород и посвятил себя купеческому делу, однако это не имело значения. По закону теперь поместье и земли уходили под его руку. Дарье останется седьмая доля от владений рода Воробьевых и четверть от движимого имущества, к которому относилось практически все остальное: кареты, скот, деньги, ценные бумаги и даже крепостные. Очень не мало, и девушка сейчас проводила ревизию всего хозяйства, чтобы ушлый брат мужа не забрал себе большую часть наследства и не лишил ее того, что причиталось ей по праву и статусу.

Попутно Дарья вспоминала Романа. Прошедшая бурная ночь в карете будоражила ее воображение. И ей было искренне жаль, что тот помолвлен. Вот сейчас бы опереться на его молодое сильное плечо! Вон как он стремился сохранить верность своей невесте. Дарье аж завидно было. И если бы не ее напористость и уловка, то юноша не пошел бы у нее на поводу.

«А если я все же стану от него непраздной?» — пришла в голову Дарьи мысль. Она странным образом пробирала до печенок от страха, и в то же время вызывало в ней радостное томление.

Увести у другой красивого, молодого и решительного мужчину — это было бы прекрасно. И ведь он лишь помолвлен, а еще не обручен! Что открывало перспективы повторного, уже более счастливого замужества самой Дарьи. И у нее приданое даже есть — досталось от покойного мужа…

Вспоминать о покойном девушке не хотелось. Каждый раз на ум приходили лишь проклятия, да непристойные пожелания, что не к лицу православной прихожанке.

— Если я и правда непраздной окажусь, то никуда ты от меня не денешься, — уверенно кивнула своим мыслям Дарья и продолжила разбор бумаг бывшего мужа.

* * *

Дубовка

Утром Сергей Александрович отправился на встречу со стряпчим. Господин Иванцов встретил мужчину в своем кабинете, который снимал для деловых встреч. Пролистав договор и убедившись, что правок в него внесено не было, он передал документ на подпись Винокурову.

— Ну вот и все, — поставив росчерк, выдохнул помещик.

— Да, все верно, — кивнул стряпчий. — Признаться, в моей практике не было, чтобы стороны подписывали документ по раздельности. Но я рад, что вы сделали это в моем присутствии.

— Я тоже решил, что не стоит уж слишком сильно ломать традиции, — покивал Сергей Александрович. — Кстати, вы не подскажете, к кому я могу обратиться с одной небольшой просьбой?

— Внимательно вас слушаю, — учтиво наклонил голову Никифор Станиславович.

И Винокуров подробно рассказал о возникшей проблеме — передать документы господину Кряжину лично в руки через человека, который его знает в лицо. Да и Дмитрию Борисовичу он должен быть знаком. Кроме того, Сергей Александрович с сожалением поделился, что ему неизвестно точное местоположение Кряжина и куда он направится в ближайшее время.

— Это проблема, но не такая серьезная, как вы думаете, — улыбнулся Иванцов. — Я знаю Дмитрия Борисовича. Он состоит в нашем уездном обществе, которое мы организовали для более плодотворной работы, и периодически присылает корреспонденцию. А обратиться с вашей просьбой вы можете к Игорю Алексеевичу Вишневу. Это доверенное лицо господина Кряжина, и Дмитрий Борисович неоднократно назначал его своим помощником, когда не мог присутствовать на встрече лично. Я дам вам его адрес.

Попрощавшись с Иванцовым, Сергей Александрович двинулся на встречу с господином Вишневым, надеясь, что застанет его на месте. Игорь Алексеевич своего кабинета не имел и снимал комнату в доходном доме. От чего и были опасения у мужчины, что тот убежал по делам, как Роман любит это делать, и придется оставлять для него записку домовнику. Но Винокурову повезло. Вишнев сделал из съемной комнаты себе кабинет, отгородив спальное место деревянной напольной шторой.

— Рад встрече с вами, — пожимал руку помещику мужчина около тридцати лет. — Давно хотел вас навестить, да все дела-дела…

— Навестить? — удивился Сергей Александрович.

— Конечно, — уверенно закивал Игорь. — У меня накопилось уже изрядно писем для вашего сына с пометкой — вручить лично в руки или вам, как его опекуну. Вот только я сам какое-то время был в отъезде, а потом вел дело господина… впрочем, не важно, — оборвал сам себя Вишнев. — Главное — вы здесь и я могу вам все передать. Но только — под роспись!

Удивленно покачав головой, помещик дождался, когда Игорь Алексеевич найдет все письма Кряжина, которые тот писал Роману, после чего забрал их себе. И про роспись Вишнев не забыл. Даже удивительно, почему он раньше никакой весточки о наличии