Он поцеловал меня не сразу. Сначала просто коснулся носом моей щеки, провёл губами по скуле, по виску, по закрытым векам. Я чувствовала его дыхание, горячее, чуть сбивчивое, и от этого у меня кружилась голова. И наконец накрыл мои губы своими.

Он целовал медленно, будто хотел растянуть удовольствие. Я чувствовала его язык, скользящий по моим губам, потом внутри, и отвечала так же, не торопясь, в такт его дыханию. Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, и он притянул меня ближе, так что я почувствовала его тело, его грудь, его бёдра, прижавшиеся к моим.

— Осторожно, — прошептала я, отрываясь от него. — Нога.

Я посмотрела на свою ногу в ортезе, на гипс, на всю эту конструкцию. Коля проследил за моим взглядом.

— Давай помогу.

Он пересел так, чтобы я могла лечь, не сгибая ногу. Подложил под спину подушку. Его руки двигались по моему телу медленно, бережно, будто он боялся, что я могу сломаться. Когда он стягивал с меня футболку, его пальцы задержались на талии, скользнули по рёбрам, и я выгнулась, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.

— Холодно? — спросил он.

— Нет.

Он наклонился, поцеловал меня в шею, чуть ниже уха, и я закусила губу, чтобы не застонать. Его губы спускались ниже, к ключицам, к груди, оставляя на коже влажные следы. Когда он отрывался, по телу пробегал холодок. Я чувствовала, как его язык обводит тёмно-розовый сосок, как он осторожно прикусывает его, и внутри всё сжималось, наливалось тяжестью.

— Коля… — простонала я.

Он поднял голову, посмотрел на меня. Его лицо было напряжённым, в глазах горела жажда.

— Я хочу тебя, — сказал он хрипло. — Но если ты не готова…

— Я готова.

Он замер на секунду, потом снова поцеловал меня, уже не спрашивая. Его язык скользил по моим губам, проникал внутрь, встречался с моим, и я отвечала. Одновременно его рука скользнула по моему животу, задержалась на краешке трусов, потом спустилась ниже. Я чувствовала, как его пальцы гладят меня через тонкую ткань, как она пропитывается, и от этого мне становилось жарко, почти невыносимо.

— Сними их, — прошептала я, наблюдая за происходящим.

Он стянул уже очень мокрые трусики, медленно, не торопясь, и я осталась полностью открытой перед ним. Он спустился чуть ниже, и губы Коли прильнули к моему самому сокровенному месту, пододвинув бёдра чуть ближе. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как внутри всё пульсирует. Я начала ёрзать взад-вперёд, не могла уже сдерживаться. Он гладил меня языком, надавливая, кружа, то ускоряясь, то замедляясь, и я слышала свой собственный срывающийся стон.

— Ты мокрая, — сказал он, от чего я покраснела до кончиков волос.

— Не говори этого.

— Почему? — Он приподнялся, поцеловал меня в уголок губ. — Это хорошо. Это значит, ты хочешь.

Коля встал на колени между моих ног, разводя их шире, и я увидела, как он расстёгивает джинсы. Пуговица, молния. Звуки были громкими в тишине комнаты. Он стянул их вместе с боксерами, и я увидела его напряжённый, готовый член.

Он навис надо мной, одной рукой опираясь на изголовье, другой на моё бедро, разводя его чуть шире, чтобы не задеть ортез. Я чувствовала, как его член касается моего живота, горячий, тяжёлый, и внутри всё сжималось от нетерпения.

— Сейчас, — прошептал он, направляя член в меня. — Скажи, если будет больно.

Он вошёл медленно, толчок за толчком, и я чувствовала, как он заполняет меня, как мышцы раздвигаются, поддаются, принимают его. Когда он вошёл полностью, я выдохнула, ощущая, как он пульсирует внутри.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Да.

Он начал двигаться. Плавно, не спеша, приноравливаясь к моему дыханию, будто резким движением боялся навредить мне. Каждый его толчок отдавался во мне жаром, и я чувствовала, как моё тело отвечает, поднимает таз, обхватывает его ногами, вжимается в него. Коля вошёл до предела и нагнулся, чтобы поцеловать меня в шею.

— Не… оста… навливайся, — молила я, закатив глаза.

Он послушался. Ускорился, забился чаще, и я уже не могла сдерживать стоны. Они вырывались из груди вместе с дыханием, и он целовал меня, чтобы заглушить их. Его язык в моём рту, его член внутри меня, его руки на моих бёдрах, на талии, на груди. Я чувствовала его везде, и от этого кружилась голова.

— Ада… — прошептал он, глядя в мои полные похоти глаза.

Я приоткрыла рот, чтобы ответить, но уже не смогла.

Он напрягся, толкнулся в последний раз, глубоко, и я почувствовала, как он пульсирует внутри меня, как его тепло разливается, а вместе с ним приходит и моё. Волна за волной, заставляя выгибаться, подобно кошке, вжиматься в него, впиваться ногтями в спину.

Мы замерли. Тяжело дышали, прижавшись друг к другу. Его сердце билось так же сильно, как моё. Я чувствовала его кожу, влажную от пота, его запах.

— Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — сказал он тихо.

Я открыла глаза, посмотрела на него. Он улыбнулся, поцеловал меня в лоб и осторожно перекатился на бок, не выпуская меня из рук. Я лежала на его плече, чувствуя, как дыхание выравнивается, как сердце успокаивается.

Телефон на тумбочке зазвонил. Я не хотела смотреть, кто пытается разрушить нашу идиллию, но он звонил не переставая, снова и снова. Коля потянулся, взял его, посмотрел на экран.

— Твой отец, — сказал он, протягивая мне трубку.

Я села на кровати, принимая трубку.

— Пап? Привет. Как дела?

— Доченька! — голос у него был очень взволнованный.

Глава 60

— Что случилось?

— Лика уехала. Оставила письмо. Я… я не хочу его читать один. Приезжай, пожалуйста. Вдруг там что-то ужасное, а у меня сердце…

— Пап, мы едем, — сказала я, не давая ему договорить. — Жди. Не читай без нас.

— Хорошо.

Я положила трубку. Коля уже вставал, натягивал джинсы.

— Что случилось?

— Лика уехала. Оставила письмо. Отец боится его читать один, боится, что не выдержит.

Коля кивнул, помог мне подняться. Я натянула джинсы и свитер. Нога в ортезе ныла, отдавая тупой болью в ступню, но я не обращала внимания.

Дождь к тому времени почти перестал идти, только редкие капли падали с козырька подъезда, глухо шлёпаясь в лужи. Коля открыл дверь машины, усадил меня,