Я быстро мою руки, сажусь на свое место, хватаю телефон, разблокировываю и касаюсь камеры. Мое лицо оживает на экране, и на секунду я смотрю на себя. Мои губы опухли в том месте, где я их кусала, а кожа покраснела. В моих глазах лихорадочных блеск, который напоминает мне о Елене, когда она была рядом со своими парнями. Я отбрасываю тревожные воспоминания в сторону, опускаю телефон между ног и передвигаю его, пытаясь найти удачный ракурс.

Он сказал мне раскрыть себя ему.

Пальцами я широко раздвигаю половые губы и быстро фотографирую. Я сжимаю ноги и скидываю фотографию в облачный файл по ссылке, которую он мне прислал, прежде чем успеваю передумать.

Я: Я сделала, как ты просил. Фотография сброшена.

Я кладу телефон обратно на сумку, затем натягиваю трусики и спортивные штаны.

Телефон вибрирует.

Неизвестный: Хорошая девочка. Не забывай больше не прикасаться к себе, котенок. Я хочу, чтобы ты была ноющей и мокрой для меня завтра.

Я: Хорошо.

Неизвестный: И не позволяй Майлзу прикасаться к тебе до этого. Поняла? Зеленый или красный?

Я улыбаюсь и даю ему то, что он хочет.

Я: Зеленый.

Я мою руки во второй раз, прежде чем высушить их, а затем выхожу из ванной и нахожу Майлза именно там, где я его оставила. Когда он не смотрит в мою сторону, напряжение в моих плечах спадает.

Я только что пошалила, а он понятия не имеет. Присоединившись к нему на кровати, я не могу перестать думать о том, что произойдет завтра вечером.

Будет ли это только он или и его друг? Смотрит ли он сейчас фотографию моей киски? Трогает ли себя?

Илай

— Мне нужно купить тебе костюм горничной.

Келлан молча ставит поднос с моим завтраком, но я вижу, как ухмылка искривляет его губы, когда он отворачивается.

— Сексуальный, — продолжаю я, рассматривая принесенные тарелки. — С чулками в сеточку и высокими каблуками.

— У тебя появилось чувство юмора этим утром? — он садится на кровать и откусывает кусок тоста. — Ты рылся в моих вещах? Откуда ты знаешь, что именно это я планирую надеть на Хэллоуин?

Я давлюсь своим кофе.

— Ты же не серьезно?

Он пожимает плечами.

— Может быть. А может и нет, — его зубы сверкают в улыбке. — Хотя это было бы чертовски смешно, не так ли?

— Лейси сошла бы с ума.

Хм, Лейси. Это мне что-то напоминает, и я тянусь к мобильному. Открывая школьное приложение для социальных сетей, я нахожу ее имя и открываю переписку.

Я: У Арабеллы есть дневник. Найди его для меня, и я нарисую, то, что ты хочешь. Если расскажешь ей, я испорчу всю вечеринку.

Ее ответ — смайлик с большим пальцем вверх и сердечком.

Закрыв приложение, я перехожу к созданному мной облачному хранилищу и открываю фотографию, которую Арабелла прислала мне накануне вечером. Ее киска блестит, клитор выглядывает из-под капюшона. Интересно, сколько раз она хотела отступить, прежде чем ее жажда в похвале взяла верх над здравым смыслом. Потому что здравый смысл должен был заставить ее отказаться отправлять фотографии киски неизвестному человеку через Интернет. Я бы не стал отправлять фотографию члена незнакомому человеку только потому, что он об этом попросил.

Я касаюсь экрана и увеличиваю фотографию, улыбаясь бусинкам возбуждения, заметных на пальцах, держащих ее киску открытой. Ее пальцы запутаны в тонких золотистых локонах, и я мысленно отмечаю, что позже возьму с собой ножницы.

Моя улыбка становится шире, когда мне приходит в голову идея, и я тянусь к второму телефону.

Я: Где ты?

Добыча: В постели.

Я: Встань, сними штаны, сфотографируй все ниже талии. Я хочу, чтобы твоя киска и ноги были спереди и по центру. У тебя есть двадцать секунд.

Три точки появляются, исчезают, появляются снова, но сообщение не приходит.

— Сосчитай до двадцати.

— Зачем?

— Просто сделай это.

Келлан злится, но делает, как я прошу. Когда он достигает пяти, я получаю уведомление о новом файле. Я нажимаю на него, и на моем экране появляется фотография Арабеллы.

Я: Хорошая девочка. Теперь сфотографируй все выше талии.

Она присылает фото. Меня это устраивает. Но меня не устраивает тот факт, что ее соски не твердые.

Я: Ущипни себя за соски. Сделай их твердыми. Если только ты не хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе позже. Хочешь, чтобы я заставил тебя кончить, котенок? Покажи мне, что ты этого хочешь.

Следующая фотография приходит быстро. На этот раз ее соски твердые, заостренные, слегка наклоненные, такие, какими я их помню. Ее кожа покраснела, и я уверен, что ее лицо стало ярко-красным. От смущения или возбуждения, я не знаю. Но я собираюсь это выяснить.

Я: Очень хорошо. А теперь поиграй со своей киской для меня. Запиши на видео. Когда ты будешь готова кончить, остановись. Оближи пальцы, а затем пришли мне видео.

Я хочу посмотреть, что ей нравится, когда она прикасается к себе, что доставляет ей больше всего удовольствия. Мне также любопытно, каков ее предел. Отправка фотографий — это одно, но готова ли она пойти еще дальше? Насколько она отчаянно хочет, чтобы я съел ее киску?

Я бросаю телефон на кровать и доедаю завтрак, игнорируя его, когда через пять минут он вибрирует с входящим уведомлением. Я проверю, что она мне прислала позже.

* * *

Я работаю над своим арт-проектом, пока не зазвенит будильник. Я до сих пор не проверил, выполнила ли Арабелла мои инструкции. Я проверяю свой самоконтроль, свою силу воли, чтобы увидеть, как долго я смогу игнорировать это. Мой взгляд продолжает скользить по телефону, а пальцы дергаются, мне хочется открыть переписку и посмотреть, что она прислала, если прислала хоть что-нибудь. Но я этого не делаю. Я сосредотачиваюсь на мраморе передо мной. Он начинает обретать форму, и я могу представить, как будет выглядеть готовая работа. Мне еще предстоит пройти долгий путь, но я уверен в дизайне и в своих способностях воплотить его в жизнь.

В два появляется Келлан, и мы идем обратно в общежитие в сопровождении охранника. Когда мы остаемся одни, он поворачивается ко мне.

— Как дела с Арабеллой?

Я улыбаюсь.

— До сих пор она была хорошей девочкой.

Он фыркает.

— Ты действительно собираешься съесть ее киску сегодня вечером?

Я небрежно пожимаю плечами.

— Может быть. Посмотрим.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Я обдумываю это, затем качаю головой.