такого, как Эррас. Дом Аида – самый потаенный и темный Дом. Ригас знает изнанку Афин лучше, чем кто-либо другой. Его семья контролирует не только подпольные заведения, но и тесные, забытые богом закоулки, где решались судьбы.

Я кивнула, обдумывая следующую мысль, которая жгла меня изнутри, а потом произнесла:

– Ни слова Деймосу.

Я услышала, как Эррас усмехнулся.

– Оберегаешь своего суженого? Не думал, что в тебе проснется заботливая женушка.

– Это не забота, а стратегия. Боюсь, что он может ляпнуть лишнего. А наше дело требует исключительной секретности. Так что и ты держи свой язык за зубами, понял?

Он издал смешок.

– За кого ты меня принимаешь?

– Ты меня услышал, – бросила я.

И сбросила вызов, решив, что Эррас выполнит все, как надо. У него просто не было выбора. Со мной шутки плохи.

Когда я вернулась в столовую, Инес уже закончила завтрак и встала из-за своего места. Прислуга поспешила убрать за ней тарелку.

– С кем разговаривала? – спросил Деймос, едва я переступила порог.

– С отцом, – соврала я.

– И что он говорит? Передумал отдавать нашей семье такое сокровище?

Метаксия предостерегающе цокнула, чтобы на этом наша словесная битва закончилась, так и не начавшись. Я даже поблагодарила ее за это взглядом, направившись к своему месту.

– Спасибо за обед, – произнесла Инес, двигаясь к двери и пялясь в экран телефона, – а я пойду.

Деймос бросил на удаляющуюся из столовой сестру какой-то странный взгляд. Так обычно смотрят, когда подозревают кого-то в чем-то очень серьезном.

– Ваши наряды уже привезли, – заговорила Метаксия. – Поездка в собор состоится в восемь утра, так что ложитесь сегодня пораньше, чтобы не проспать. Особенно это касается тебя, сынок.

– Да ладно, – закатил глаза Деймос. – А почему сразу не в пять?

– Брось. Восемь утра это самое среднее время.

– Я планировал поотрываться с братьями последнюю свою холостякскую ночь.

Спокойный до этого взгляд Метаксии резко изменился.

– Не смей! Тебе мало было то, что ты уже заставил нас испытать?

Я впервые услышала, как она повысила голос. Это было довольно необычно…

Деймос смотрел на ее лицо молча несколько секунд, а потом вдруг резко встал. Так резко, что его стакан с соком чуть не упал, а остальная посуда за столом звякнула.

– Обед был вкусным, – сказал он, выходя из-за своего места. – Благодарю, мам. Пойду готовиться к сносшибательному завтрашнему дню.

С этими словами Деймос направился к выходу и исчез из столовой. Я удивленно проводила его взглядом, так и не поняв, на чем именно только что был построен конфликт. На том, что мать поделилась недовольством тем, что ее сын – законченный пьяница, который только и делает, что напивается до состояния животного?

Метаксия сидела в тишине, уставивишись в свою тарелку и тяжело дыша, а затем отложила столовые приборы и схватилась за голову.

Я застыла на месте, когда услышала первый всхлип.

– Кирия Аргир? – произнесла я неловко. – С вами все в порядке?

Она убрала руки и посмотрела на меня мокрыми глазами.

– Все прекрасно, милая. Не бери в голову. Просто переживаю за завтрашний день. Ешь. Набирайся сил.

Сказав это, Метаксия вытерла слезы и вернулась к своему завтраку, как будто ничего и не произошло. И оставшееся время мы провели за столом вдвоем.

Через полчаса после случившегося я вышла на задний двор. Миновала рабочих, суетящихся над тем, чтобы превратить это место в торжественную сцену из сказки, и села на скамейке под оливковым деревом, неподалеку от теннисной площадки. Убедившись в том, что никого нет, я достала телефон, – «чистый аппарат» – однажды переданный мне Димитрисом по моей просьбе, и набрала Ригаса. Я не собиралась ждать Эрраса.

Трубку Ригас взял почти сразу.

– Да? – раздался его бархатистый голос. – Анархия?

– Да, это я.

– Рад снова тебя слышать.

– Эррас с тобой уже связывался?

– Да. Но, честно тебе скажу, мне не нравится, что вы затеваете. По-хорошему мы должны обо всем сообщить родителям. На кону, возможно, жизни Деймоса, Инес, Клеона… Твоя жизнь, Анархия, в том числе. И жизни моих дядей.

Я стиснула зубы. Этого можно было ожидать от чересчур правильного Ригаса Аргира с его безупречной репутацией.

– Ты не понимаешь? – спросила я.

– Что именно?

– Если мы расскажем нашим отцам, они задействуют стандартные протоколы безопасности – снайперов, блокировки дорог, жесткий досмотр… Предатель это наверняка предвидит и использует против нас. Нам нужно действовать нестандартно. Скрыв информацию от старших, мы лишим предателя возможности предсказать ответные действия. Я хочу создать «серую зону», к которой враг не готов.

На другом конце провода повисла тишина. Я почти слышала, как Ригас прокручивает мои слова в своей голове, анализируя.

– Ты предполагаешь, что этот некий Дий знает наши внутренние алгоритмы? – произнес он. – И если мы выставим охрану по протоколу, мы просто расставим фигуры на доске именно так, как он этого ожидает.

– Именно.

Я услышала тяжелый вздох. Ригас немного поразмышлял, а затем наконец ответил:

– Хорошо, Анархия. Не стоит болтать об этом по телефону… Я уже придумал место встречи. Есть одно здание в районе Керамик. Старая мастерская по реставрации антикварных карт. Официально она принадлежит какому-то фонду и закрыта на консервацию уже двенадцать лет. Но по документам Дома Аида – это «холодный объект». Туда не заходят даже наши курьеры. Там нет камер, нет охраны, только старые чертежи.

Я позволила себе слабую усмешку.

– Звучит достаточно мрачно для Дома Аида.

– Да, место подходящее. Приезжайте вместе с Эррасом и… Что насчет Деймоса? Ты и ему ничего не сообщала?

– Рассказывала о подброшенном оболе, но о том, что назревает план, не говорила. Я не хочу втягивать его в эту историю. Он мало чем будет полезен.

Ригас замолчал на какое-то время. Для него, человека, ставящего кровные узы и верность семье превыше всего, мои слова, должно быть, прозвучали почти как кощунство.

– Мало чем будет полезен? – повторил он. – Анархия, Деймос – Аргир. В его жилах течет та же кровь, что и в жилах дяди Демида. Та же, что и в моих жилах. Если возникнет угроза, он…

Ригас внезапно оборвал себя на полуслове. Я ждала пафосной речи о чести или о том, что я недооцениваю его кузена и все в подобном духе. Даже уже приготовилась