я, судя по всему, оставила свои умственные способности в Калифорнии и напрочь утратила самообладание, то начинаю безудержно рыдать. Резко отстраняюсь от него, переворачиваюсь на кровати, прячу лицо в сгибе локтя и плачу. Причем нисколько не таясь. Я реву и подвываю, и уверена, что спящим в соседних комнатах детям меня слышно.

Лев подтверждает мои подозрения, когда гладит меня по спине.

– Тише, Бейлз, разбудишь Дена и Сисси. – Близнецы в другом конце коридора, но, похоже, моим легким вполне по силам разбудить и их тоже.

Как бы низко я ни пала, малыши все равно для меня важны. Поэтому я заглушаю рыдания, закусив подушку. Теперь я реву еще сильнее, но мои слезы, сопли и слюни поглощает постельное белье. Интересно, я уже достигла дна?

– Бейли. Как мне облегчить твое состояние? – в отчаянии спрашивает Лев где-то у меня над головой, водя по моей спине мокрой тканью. – Скажи, что мне сделать.

Но я слишком погрязла в собственных мыслях. В паранойе неудачи. В обжигающих мучительных объятиях отходняка. Во всех чувствах, которые пытаюсь сдерживать.

Я сжимаюсь в комок из эмоций, дрожа всем телом.

Внезапно чувствую нечто странное. Сдавленно икаю, не успев понять, в чем же дело, потому что лицом все еще прижимаюсь к подушке.

Неужели он только что…

Да. Лев сунул снег мне в трусики. Взял горсть пушистого белого снега и растер его между моих бедер. Я прекращаю всхлипывать, разок икаю. Дразнящее ощущение влаги и прохлады между ног распространяется на другие места, соски твердеют.

– Тебе это сейчас нужно, Голубка? – Его хриплый тенор посылает мурашки по спине. Пальцы уверенно скользят между моих ягодиц прямо к киске поверх мокрых трусиков. Добравшись до клитора, он отодвигает белье в сторону и прищипывает его покрытыми снегом пальцами. Я оттопыриваю задницу. – Помогает?

Моим единственным ответом служит громкий отчаянный стон.

Лев отвлекает меня. Делает то, о чем я попросила. Отвлекает от мыслей об отходняке, хотя мы оба знаем, что для него это пытка. Он не хотел мной сегодня овладевать. Хотел, чтобы у нас все вышло по-другому. Отчасти мне хочется прекратить все ради него. Дать ему шанс сделать все правильно. Но сейчас надо мной берет верх эгоизм. Необходимость.

Встав на колени спиной к нему, я подползаю ближе, давая ему доступ.

– Нет, – манерно произносит он, словно бесцеремонный король. – Скажи словами, черт возьми. Я не твой по уши влюбленный приятель. – Ну вот. Я вечно буду за это расплачиваться.

– Хочешь услышать слова? – Я оглядываюсь через плечо и смотрю ему в глаза. В их изумрудных глубинах таится пламя. Оно сулит сжечь всех и все на его пути к овладению мной. – Ладно, я скажу. Я сейчас в трезвом уме – несчастна, но трезва, – и больше всего на свете хочу, чтобы ты попробовал меня, трахнул, использовал, кончил в меня. Ты прав. Ты никогда не был просто влюбленным приятелем. Ты был парнем, которого я до смерти боялась, потому что знала: в твоих силах разрушить все, ради чего я старалась. А потом я уехала в Джульярд… – Я колеблюсь, дыхание перехватывает. – Слишком сильно боялась, что в самом деле решу остаться, лишь бы быть рядом с тобой, поэтому разбила сердца нам обоим. Ну что, счастлив услышать правду? Устраивают тебя такие слова?

– Вполне, – отрывисто отвечает он.

В этот момент он красив, как никогда. Чувственный и сильный, с рельефными мышцами и голодным взглядом. Лев переворачивает меня на спину, подхватывает под коленями и стаскивает по матрасу. Останавливается, когда моя задница свисает с края кровати, а ноги широко разведены. Я слышу, как стул скрипит по паркету. Лев закидывает мои ноги себе на плечи. Я открыта перед ним, ему видно все – меня прикрывает только ткань нижнего белья.

Лев зачерпывает горсть снега из миски и засовывает его под чашку моего лифчика. Я запрокидываю голову и резко втягиваю воздух; от восхитительной прохлады на теплой коже по спине пробегает дрожь. Я промочила все постельное белье, и мне плевать.

– Лев, – хриплю я, спуская лифчик, чтобы обнажить соски. – Пожалуйста, я…

– Замолчи, Бейлз. Если не будешь болтать, я хотя бы смогу притвориться, что это фантазия, и в действительности я этого с тобой не делаю. – Он хватает меня за подбородок и заталкивает мне в рот целую пригоршню снега, чтобы помалкивала. Я могла бы выплюнуть его, но только стону, и зубы сводит от холода. Лев хватается за смятый спортивный лифчик и рывком тянет вперед. Обхватывает губами покрытый снегом сосок, унимая холод горячим ртом.

От этого ощущения я распадаюсь на триллион осколков. Лев берет еще снега и начинает играть с моим соском. В один миг растирает его снегом, а в следующий успокаивает прикосновением языка. Я вращаю бедрами, пока он ласкает мою грудь.

– Я ощущаю пустоту, – стону я.

Он засовывает снег в мою киску.

Я вся содрогаюсь на грани самого мощного оргазма, когда-либо зафиксированного на планете. Раздается какой-то звук, помимо нашего тяжелого дыхания, и, открыв глаза, я понимаю, что стул, на котором он сидел, теперь валяется на полу. Сам Лев забирается на кровать и накрывает меня своим внушительным телом. Неистово припадает к моим губам. Из его груди вырывается безудержное рычание.

– Бейли.

– Лев.

Он хватает меня за шею и трахает языком в рот, да так, что выходит слишком уж непристойно для парня, который в детстве помогал мне разобраться, как правильно чистить брекеты. Кончик его языка холодный, но весь остальной рот горячий. И этим поцелуем он высасывает из меня сердце – целое, чистое, со всеми артериями, – и теперь во мне остается только пустота и бесполезная информация, которую нам давали на уроках химии.

– Дарья берегла себя, чтобы Пенн стал у нее во всем первым… но ты, я хочу, чтобы ты во всем стал у меня вторым. И последним. Моим всем.

– Все мое, – рычит он.

Я едва не задыхаюсь, когда Лев проталкивает язык мне в рот и двигает бедрами между моих ног, позволяя почувствовать, как я на него влияю. Его член толстый, твердый и огромный, и я с нетерпением жду, когда он трахнет меня в рот.

– Уже отвлеклась? – хрипит он посреди поцелуя и стягивает мой лифчик еще ниже. Оттого грудь приподнимается, и, оторвавшись от моих губ, Лев обводит языком оба соска. Прикусывает бледную кожу, оставляя следы своих безупречных зубов.

– Очень. – Я снимаю с него белую футболку, обхватываю его бедрами и, перевернув нас, укладываю на спину и сажусь верхом. Прижимаю ладони к его груди. Провожу пальцами по татуировке